Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 27

— Доброго утра! Ты и вправду пришел! – вдруг возникла у прилавка Весняна. Стожар вздрогнул от неожиданности и обернулся к девушке, а та протянула ему корзинку. – Я надеялась, что вы на торжище будете, пирожков напекла.

— Ничего себе, – глаза у Стожара округлились от удивления – в землянке им удавалось готовить только простые похлебки и каши, так что пирожков они с отцом не ели годами.

— Знакомые? – у Яруна во взгляде сквозило недоверие, которое он даже не пытался скрыть.

— Да, Стожар меня из лесу вывел. Ежели б не он – блуждала бы до сих пор, – улыбнулась приветливо девушка, не замечая настороженного тона.

— А, вот кто мою дочь давеча спас? Она все уши дома прожужжала, – из-за спины Весняны показался рослый бородатый пожилой мужчина в рубахе с богатовышитым воротником, а за ним – еще двое парней, тоже в дорогой расшитой одежде.

— Это мой папенька и старшие братья. Нас в семье семеро, – улыбнулась смущенно Весняна, кидая на отца косые взгляды, чтобы он не рассказывал всем, как она «уши прожужжала».

— Благодарим вас за пирожки, люди добрые, – видя, что никакой опасности не грозит, Ярун оттаял, и между старшими быстро завязалась беседа о прошедшей суровой зиме. Братья отошли к соседнему прилавку – посмотреть товары кузнеца, а Весняна осталась рядом с бортниками, не зная, как продолжить разговор.

Мимо пробежали две девушки, посмотрели в спину Весняне и захихикали. Стожар с недоумением проводил их взглядом и присмотрелся к новой знакомой: она была маленькой, худенькой, видно, что почти девчонкой, со светлыми белесыми волосами и желтоватыми ресницами. А вот одежу носила странную, не как у всех: длинный зеленоватый шерстяной сарафан на плечах крепился круглыми потемневшими от времени металлическими булавками, на которых висели длинные цепочки с латунными украшениями: маленькими ложечками, железными кониками и смешными утиными лапками. Другие деревенские девушки ходили в привычных рубахах и юбках-поневах, поэтому Весняна от них заметно отличалась.

— Странные у тебя украшения, не видел раньше таких, – подметил Стожар. Отец когда-то объяснял ему, что по одежке можно понять, кто перед тобой – женатый ли человек, из богатой или бедной семьи, если девушка – то хорошая ли мастерица, а еще у каждого славянского племени были свои отличительные украшения. Но незнакомые вещи ничего Стожару не говорили.

— А, да, это матушкины, – перевела взгляд на привески в виде зверей и лапок Весняна. – Вепсские[17].

— Какие? – удивился Стожар.

— Ну, племени финского, с Белоозера… – прежде чем Весняна успела договорить, Стожар перегнулся через прилавок и потянулся к латунным украшениям, чтобы рассмотреть «утиные лапки» получше.

Между собеседниками повисла гробовая тишина, Весняна дернулась и покраснела.

— Молодец, ты бы руки не распускал… – нарушил тишину отец девушки, переменившийся в лице.

— Стожар, – отвесил сыну подзатыльник очнувшийся от удивления Ярун.

— Что? – обернулся парень, недоумевающий, что не так сделал.

Весняна собралась ответить, но отец мягко оттянул ее за локоть, вежливо распрощался с Яруном, строго глянул на Стожара и увел дочь к соседним прилавкам.

— Она же тебе не родня, и не невеста, чтобы без разрешения прилюдно личные украшения трогать. Еще бы за косу дернул, тогда точно пришлось бы сватов засылать, чтобы за оскорбление не сочли, – проворчал Ярун.