Ключ Гидеона - Александра Торн Страница 27

«Только бы хазир басарат не кинулся на какого-нибудь ученика», – с тревогой подумал Романте.

У него уже сформировалась мысль отправить Диего на обход комнат, чтобы проверить, все ли в порядке с учениками, но вдруг оборотень шевельнулся и тихо пророкотал:

— Оно здесь. Там.

Он протянул полуруку-полулапу и указал длинным черным когтем во тьму. Элио напряженно замер, вглядываясь в коридор, а затем вытянул из ножен сзади на поясе трехгранник. Наконец в рассеянном свете шаров юноша заметил стелющуюся вдоль стены дымную тень. Она быстро приближалась.

Это была даже не человеческая фигура, а некий клок дыма и тумана, скользящий высоко над полом. И однако, хотя у тени не имелось ни головы, ни лица, Элио вдруг ощутил на себе ее жадный взгляд. Клок вытянулся в длинный лоскут и внезапно прыгнул вперед и вниз, прямо на юношу. Оборотень резко подался вперед, но клетка герона захлопнулась, едва нежить пересекла черту из заклятий и знаков, выведенных на полу.

Хазир басарат ударился о невидимую стену, зашипел и заметался внутри клетки. Герон выступил из пола и стен, сузился, смыкаясь вокруг нежити и заключая ее в куб. Она съежилась, запульсировала, а потом вдруг рывком расширилась и снова ударилась в стенки клетки, словно хотела проломить их. Но герон выдержал.

Элио приблизился к клетке и вытянул перед собой трехранник. Лезвия наполнились ярко-зеленым свечением. Нежить испустила долгий свистящий звук.

Юноша задумчиво смотрел на нее. У него было заклинание, чтобы разрушить проклятие, но ведь человек, который стал его жертвой, был одним из немногих, кто видел Мишеля (Арье) Агьеррина живым. Может, удастся поговорить?

— Te ipsum ostende! – шепнул Романте.

По дымному клочку пошла рябь. Заклятие «яви себя» срабатывало не всегда, но, видимо, хазир басарат уже поглотил достаточно жертв, чтобы у него были силы на слабое воплощение прошлого образа.

Через несколько томительно долгих секунд из дыма соткалось лицо, и Элио вздрогнул.

— Черт побери, – прошептал Уикхем. Лицо, которое они видели, имело явное сходство с лицами брата и сестры Флери – или Финнелов, которые…

— Кто ты? – спросил Элио, затаив дыхание. Только бы нежить смогла ответить! У нее уже должно быть достаточно сил…

— Я… – губы на лице медленно шевельнулись, но еле слышный звук исходил не изо рта, а из всего тела хазир басарата сразу. – Я так давно ни с кем не говорил…

— Ох ты ж боже, – пробормотал Диего и придвинулся ближе.

— Они никогда мне не отвечали, – прошептал голос. – Никто из них. Хотя я просто хотел поговорить… мне столько нужно спросить!

— С кем ты говорил?

— С людьми… здесь. Но они не говорят, никогда.

— Кто ты?

— Я… – лицо наморщилось, словно в тяжелом раздумье. – Я был когда-то… я был… у меня были дети! – его взгляд вдруг панически заметался. – Где мои дети?! Я велел уходить, велел ему увести самых младших! Где мои дети, почему никто не хочет мне сказать!

Лицо рассеялось, и хазир басарат яростно забился в стенки клетки.

— Я скажу тебе, – ответил Элио; его сердце громко колотилось в висках и бухало в груди, как барабан. – Я знаю, где твои дети. Кто ты?

Клок тумана свился посреди клетки в нечто вроде ракушки. Послышался вздох и наконец – ответ:

— Я Августин Флери де Ролле де Аман де ла Сан-Габрэ.

— Надо же, сколько слов он еще помнит! – восхитился Диего.