Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 28

Порой Кларе казалось, что в ней живут две разные женщины. Искалеченная горем вдова, каждую ночь проливающая слезы и каждое утро изображающая на лице натужную улыбку, – одна из них, и горе ее неподдельно. Однако в самом средоточии переживаемого Кларой бесславия и отчаяния жила другая. Не юная, просто почуявшая свободу, какой еще не видала, и жаждущая ее вкусить.

С самого детства Клара принадлежала к благородному сословию. Ее жизнь всегда строилась по канонам, созданным предыдущими поколениями, и вела – одним или другим путем – к такой же могиле, как те, где покоились высохшие кости предков. Теперь же мир лежал в хаосе, прежний порядок оказался разрушен, сама Клара превратилась в ничто. Какой скандал может повредить ей больше, чем все случившееся? Придворные аристократы, увидев ее сейчас, отвернутся и сделают вид, будто не заметили. Она больше не существует. Ее действия и мнения теперь ничего не значат и, следовательно, могут быть какими угодно. Она уже пала – стало быть, она свободна.

Клара знала, что это лишь иллюзия. Любой поступок имеет последствия, даже у отверженных. Однако иллюзия имела свою убедительность и позволяла надеяться, что жизнь, утраченная Кларой, была не единственной.

— Миледи… – заговорил Винсен, прерывая ход ее мыслей; Клара удивилась, как долго они молчали и как близко к Винсену она шла, держа его под руку. – Простите, можно вопрос?

— Оставляю за собой право солгать, – задорно отозвалась Клара, однако время для легкомысленных пикировок минуло, ответ вышел пустым.

— А вы почему здесь? Чем мы занимаемся?

— Идем на закате домой, где нас ждет не вполне райская похлебка вашей родственницы, насколько я понимаю.

— Я не о том, миледи. Мы каждый день разговариваем с людьми и выясняем что можем. Сопоставляем события в столице и во всей империи так, будто выслеживаем кого-то по сломанным веткам и следам на земле. А вы… Словом, что вы надеетесь с этим делать дальше?

Вопрос был серьезный – Клара боялась его себе задавать и понимала это. Пока что, если смотреть здраво, она ничего не совершила. Ходить по городу и знакомиться с людьми – вполне невинное занятие для вдовы, живущей на скромное содержание от сына. Составлять заговор против трона – дело, при всей дымке романтической опасности вокруг него, не вполне определенное.

Говоря по правде, она не то чтобы ненавидела Гедера Паллиако. От Джорея, своего младшего сына, она знала о сожжении Ванайев. Знала о порыве лорда-регента, ничем не увенчавшемся, перебить всю знать Астерилхолда. Она слышала – смотреть не было сил, – как Паллиако убивает ее мужа, объявленного изменником. Случись ей склониться на сторону тьмы и дать клятву мщения, любой бы счел это обоснованным. И все же баронесса видела, каким испуганным и потерянным выглядел Паллиако среди придворных девиц на свадьбе ее сына. Он поддерживал ее, когда вскрылось предательство Фелдина Мааса. Для нее Гедер Паллиако был чем-то вроде пожара, наводнения или сорняка, уничтожившего все посевы за год. Он – катастрофа, не более того. Когда стоишь перед пламенем, бояться языков огня можно, но ненавидеть их – бессмысленно.

Однако что можно предпринять?

— Кому-нибудь рассказать, видимо, – ответила со вздохом Клара. – Желательно лицу с положением, способному действовать. Есть же при дворе какой-нибудь круг несогласных, которые…