По праву крови - Кирилл Малышев Страница 29

Лишь однажды княжича с Глебом остановил караул, обходящий улицы детинца. Но служка, достав из-под рубахи печать посадника и показав её стражникам, быстро разрешил возникшую заминку. Те, поняв, что перед ними посланник высокородного человека с важным поручением, поклонились и пропустили их дальше.

Блёклая луна, похожая на потускневшую серебряную монету, скудно освещала крыши хат и теремов, крытых щепой. Вдалеке Олег увидел возвышающийся над остальными постройками грандиозный Великий храм – серебристые стены, возведённые из седого дерева, будто светились, отражая сияние ночного светила. Значит, они уже рядом. Радоградский храм Владыки Зарога, крупнейший в обоих княжествах, находился в самом центре детинца.

Наконец, путники выбрались из закоулков и оказались прямо позади посадного терема. Глеб уверенно обогнул его и другие строения – баню, хлев сбоку – и, ловко взбежав по деревянным ступеням, постучал в массивную чёрную дверь. С лязгом отворилась железная заслонка смотрового окошка. В проёме показалось усатое лицо стражника, освещённое упавшим изнутри лучом света.

— Кто? – сердито спросил он.

— Я это, Глеб, по приказу Тимофея Игоревича прибыл, с княжичем Олегом вместе, – быстро залепетал служка. – Пусти нас, Ерашка, скорее, Тимофей Игоревич велел не мешкать.

Стражник секунду подумал, потом с тем же лязгом захлопнул задвижку, и Олег со служкой услышали, как изнутри отодвигают засов. Затем дверь отворилась, залив крыльцо дрожащим светом десятка горящих фитилей.

«У посадника дела идут неплохо. Свечей не жалеет», – подумал княжич.

Стражники, которых, как оказалось, внутри было четверо, выстроились вдоль прохода, оказывая почтение высокому гостю.

— Проходите, проходите, – затараторил Ерашка, склонив голову и по обыкновению сняв шапку. – Нам о вас говорили, предупредили.

Олег молча вошёл внутрь. Свет здесь был настолько ярким, что потребовалось несколько мгновений, чтобы к нему привыкнуть. Когда зрение прояснилось, он быстро осмотрелся.

Помещение оказалось богато обставленным. По деревянным стенам тянулась искусная резьба, изображавшая важные события в истории Радограда – приход Изяслава, строительство детинца и тому подобное. Полоса у потолка, на которой мастер вырезал эти картины, была углублена, словно выдолблена. Видимо, ранее на этом месте находились древние, ещё языческие узоры, которые пришлось срезать, чтобы нанести поверх новые.

В центре помещения, на стене, с потолка до самого пола свисали два больших гобелена. Первый – бирюзовый, с изображением парящей чайки – княжеский герб Радонии.

Второй – красный, с вышитой на нём чёрной, зубастой щукой – символ рода Тимофея Игоревича. Глава столицы был одним из самых видных бояр в княжестве. Его предки были знатными ещё в Северных землях, откуда с дружиной прибыл Изяслав Завоеватель. В награду за верность их семье даровали Радоград в наследственный посад и пожизненное право занимать место Первого княжеского наместника.

Олег знал это, но, заметив, что оба гобелена были одинакового размера и висели на одной высоте, словно два рода были равны друг другу, невольно поморщился.

Пол устилали медвежьи и волчьи шкуры. На стенах красовались головы рысей, лосей, вепрей. Княжич вспомнил, что Тимофей Игоревич был страстным охотником. К рыбалке же он относился без интереса, хоть на родовом гербе и красовалась хищная речная обитательница. Радонские щуки вырастали до исполинских размеров, и далеко не каждый взрослый мужчина мог справиться с такой громадиной в одиночку, если она попадала в сеть.