Ветер и Правда. Том 1 - Брендон Сандерсон Страница 3

— Это событие называют Ахаритиам… – произнес он, переходя от клинка к клинку и касаясь каждого рукой.

Когда он сам станет Вестником, уподобится ли его меч этим, напоенным силой и древним знанием?

— …конец света. Это ложь?

«Многие из давших такое название верили в свои слова», – откликнулся Буреотец.

— А их обладатели? – спросил Гавилар, указывая на мечи. – Вестники. Во что верили они?

«Будь они абсолютно честны, я бы не искал нового защитника», – отозвался Буреотец.

Гавилар кивнул:

— Клянусь служить Чести и Рошару как Вестник. Лучше своих предшественников.

«Слова не приняты, – сказал Буреотец. – Ты никогда не отыщешь их случайно».

Но попытаться стоит. Гавилар часто совершал невозможное, по мнению окружающих, на пути к положению самого могущественного человека в мире.

Он еще раз обошел кольцо клинков. В тени каменных монолитов никого больше не было. Побывав в этом видении десятки раз, Гавилар мог назвать каждый клинок по имени связанного с ним Вестника. И все равно Буреотец по-прежнему излагал сведения крайне неохотно.

Не важно. Своей цели Гавилар добьется.

Он выдернул из камня длинный изогнутый клинок Йезриена и взмахнул им, рассекая воздух.

— Нойадон встречался с Вестниками и неплохо их узнал.

«Да», – признал Буреотец.

— Он же их и спрятал? – спросил Гавилар. – Правильные слова где-то в «Пути королей»?

«Да».

Гавилар помнил всю книгу наизусть. Он уже несколько лет как выучился читать, чтобы искать разгадки тайн, не раскрывая их женщинам в своей жизни.

Он отшвырнул меч Вестника, и клинок зазвенел о камни. В ответ Буреотец зашипел.

Гавилар мысленно упрекнул себя. Это всего лишь видение, эти фальшивые мечи – ничто, а ему нужно, чтобы Буреотец считал его благочестивым и достойным, во всяком случае пока.

Он взял меч Чаны. Этот клинок ему очень нравился: его украшала узкая щель посередине. Делать подобную длинную выемку на обычном оружии было бы крайне непрактично. Здесь же она символизировала всю самобытность невероятного меча.

— Чанаранач была бойцом, – сказал Гавилар, – это клинок воина. Прямой и прочный, но с толикой невозможного, зияющей по центру.

Он подержал меч перед собой, разглядывая кромку.

— Кажется, я так хорошо знаю каждого из них. Это мои соратники. И в то же время я не сумел бы узнать их в толпе.

«Соратники? Не забегай вперед, Гавилар. Найди Слова».

Ох уж эти Слова, шквал их побери! Самые важные, какие только доведется сказать. С их помощью Гавилар станет защитником Буреотца и даже чем-то бо́льшим, как он догадывался. Гавилар подозревал, что его примут в Клятвенный договор и он обретет бессмертие. Он не спрашивал, какого Вестника заменит: подобный вопрос прозвучал бы непочтительно, а Гавилар не хотел показаться Буреотцу невежей. Впрочем, он предполагал, что займет место Таленелата – единственного, кто не оставил свой клинок.

Гавилар воткнул меч обратно в камень.

— Возвращаемся.

Видение тотчас растаяло, и он оказался в кабинете на втором этаже дворца. Книжные полки, неприметный рабочий стол для чтения, гобелены и ковры, чтобы заглушать голоса. К предстоящему пиру Гавилар облачился в пышную королевскую мантию, скорее архаичную, чем модную. Его одежда, как и борода, выделялась на фоне светлоглазых алети. Он хотел, чтобы его воспринимали кем-то вроде старца, стоящего выше их мелочных игр.