Убежище Ксинори - Хамки Страница 3

Разумеется, у Макса и в мыслях не было повторять этот поход, но уже силами умари.

— Лика, Эйка, не надо считать меня идиотом, способным отправить кого-то на верную смерть. Я пошёл за Хамки в одиночку именно потому, что шансы выжить у меня сейчас, на мой взгляд, достаточно высокие. Я один вряд ли буду представлять для пришельцев такой интерес, как целая армия, пусть и вооружённая весьма примитивно. Кроме того, у них сейчас и так есть крайне увлекательное занятие – отбиваться от очень сердитого Хамки.

— Ну, вот и пусть отбиваются, – пожала плечами Эйка. – Только вряд ли отобьются – судя по твоим словам, он сказал, что им конец. Зачем тебе-то туда лезть?

Макс задумался. Сказать правду? Сознаться, что он волнуется за своего чванливого и зловредного, но всё же дорогого фиолетового друга? Что не до конца верит, что Хамки в одиночку может справиться с пришельцами? Что хочет если не помочь, то хотя бы как-то прикрыть саланганца? Не слишком ли самонадеянные мысли? И не случится ли паника на всю Теократию, если о его опасениях догадаются?

— Я хочу помочь ему, – аккуратно ответил Макс. – Он взялся защищать Зелирию. Не свой Саланган, а наш с вами мир, который он не может считать своим, – его спутницы уже достаточно знали о Салангане и самом Хамки, чтобы понять о чём речь. – И я считаю неправильным, если он один будет сражаться за нас. Пусть даже ему и не нужна моя помощь – я не могу быть в стороне. Я солдат, и Зелирия – мой дом. И я не хочу сидеть в Храме, прижав уши, пока солдат другого мира, солдат Салангана дерётся, чтобы защитить меня.

— Макс, я всё понимаю, – пролепетала Лика, – но тебе не нужно туда идти! Нам не нужно! Ты Глас Салангана, да, но… Пойми, Хамки – всесильное божество. Ни мы, ни даже ты не сравнимся с ним! Я сделаю всё, что ты прикажешь, но я не хочу, чтобы ты туда шёл. Я верю во всесилие Салангана как его преданная слуга. А как простая умари, я ощущаю своё бессилие и боюсь. Это еретичество, но я боюсь, что сейчас из другого мира к нам пришла сила, с которой не справится даже сам Хамки… И я ненавижу себя за эту слабость, но… Макс, давай не пойдём туда. Хамки вернётся. Вернётся с победой. Он должен вернуться! Он – божество! Он, Макс! Не мы!

Макс изо всех сил попытался не подать виду, что своим монологом розоволосая слово в слово озвучила его опасения.

— Всё, идём домой? – Эйка в этот момент неспешно протирала небольшой тряпочкой своё ожерелье, которое на поверку оказалось отличным боласом, броском которого она несколько минут назад и прервала побег Макса.

— Нет, – мотнул головой Макс. – Вы идёте в Храм, я – к Стене отторжения. Только я. Ни отряд, ни армия, за мной не должен идти никто!

— Я пойду с тобой, – Лика встала и отряхнула от пыли колени. – Я твоя рабыня и моё место рядом с тобой.

— Нет, – возразил Макс. – Ты – моя советница, но не рабыня. Я дал тебе свободу в тот день, когда возглавил Теократию. Ты не обязана следовать за мной.

— Ты освободил меня, но я уже говорила – свобода мне больше не нужна. Моё место рядом с тобой. Где бы ты ни был и куда бы ты ни шёл.

Спорить было бесполезно, Макс это знал. Да, лика была сговорчивой и уступчивой, могла в любой ситуации найти компромисс почти с кем угодно. Но не в этом вопросе.

— Ладно, – сдался он. – Пошли, только быстрее, я хочу попытаться миновать Стену отторжения затемно, не привлекая лишнего внимания.