Кровь на песке - Брэдли Бэлью Страница 3

Вскарабкавшись по его телу, как по жуткой лестнице, Чеда встала на кольчужные плечи и, оттолкнувшись, забралась по веревке на парапет, чутко прислушиваясь, не забьют ли тревогу. К счастью, все было тихо. Она вылезла на стену, и, распластавшись на камнях, осторожно выглянула из-за зубца.

Арба остановилась, четверо Дев спешились и склонили головы. Лакей в голубом – цвете Кирала – с поклоном открыл дверцу. Первым вышел высокий Хусамеддин, Король Мечей, за ним Месут, Король-Шакал, повелитель асиримов, и, наконец, Кагиль, Король-Исповедник. Месут и Кагиль облачились, как подобает Королям Шарахая, в яркий шелк и парчу, Хусамеддин же напоминал пустынного шейха, которому некуда да и незачем наряжаться. Зато его двуручный шамшир, Поцелуй Ночи, подаренный самим Гожэном, поистине внушал трепет.

Из дворца навстречу троице Королей, в сопровождении Дев, вышел четвертый. Он был высок, на бритом лице зияли оспины, оставленные сотни лет назад, – то был сам Кирал, Первый среди Королей, перед которым склонялись остальные… по крайней мере, Чеда думала так раньше. Попав в Обитель Дев четыре месяца назад, она узнала многое о сложностях между Королями. Никто из них не посмел бы оспорить его мудрость и влияние, однако, скинь его кто с трона, плакать бы старые друзья тоже не стали.

Она не слышала, о чем говорят, – все заглушил стук копыт: коней увели. Арба осталась.

Чеда бесшумно вытянула из-за плеча лук.

— Начнем, пожалуй, – сказал Кирал, когда все стихло. Месут кивнул на арбу, и оттуда появился стражник, таща на цепи, прикрепленной к ошейнику, какую-то женщину. Рот несчастной заткнули кляпом, руки связали за спиной. Женщина дышала часто, как собака на жаре, ее трясло, однако она не отвела взгляда, когда Кирал подошел ближе.

Отравленная стрела была наготове, но увиденное заинтересовало Чеду. Два месяца назад она пробралась в кабинет Короля Юсама и нашла спрятанный дневник, в котором он описывал видения, дарованные волшебным колодцем. Обычно это были обрывки, намеки, помогавшие ему вспоминать увиденное. Несколько раз он упоминал встречу, которая должна была состояться в этот день и этот час, однако о женщине там не было ни слова. Либо он не видел ее, либо не посчитал нужным записать.

— Куда? – спросил Месут. Чеда уже знала, что ответит Кирал, прежде чем тот махнул рукой на засыпанную щебнем площадку между оранжереей и башней, у которой она пряталась. Оранжерею Юсам в своих записях упоминал.

— На колени, – велел Месут, когда стражник притащил охваченную ужасом женщину на место. Та не пошевелилась. Тогда Кагиль пнул ее по голени, чтобы упала, и разрезал путы на руках. Чеда наложила стрелу на тетиву, но болезненное любопытство удержало от выстрела. Прости, Наламэ, но это слишком важно, она должна узнать, что происходит!

Колодец не показал бы Юсаму эту встречу, не касайся она судьбы Королей и Шарахая. Если спугнуть их сейчас, они просто тайно проведут этот странный ритуал в другом месте. Поэтому Чеда, не шевелясь, смотрела, как Кагиль достает пробку из стеклянной бутылочки, наполненной коричневой мутной жидкостью. Смотрела, как Месут вытаскивает изо рта женщины кляп, заставляет ее запрокинуть голову. Однако, когда Кагиль принялся лить жидкость в горло несчастной, Чеда вновь натянула тетиву.