Призраки мрачного ущелья - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 30

— Нужно подойти поближе к дому, – предложил Пима.

Но едва Дарина ступила на садовую дорожку, как в воздухе что-то просвистело.

— Ложись! – истошно заорал Акаций.

Все рухнули на землю. С ближайшего дерева сорвалось толстое бревно, привязанное на двух веревках, и пронеслось прямо над ребятами. Если бы не Акаций, кто-то из них точно остался бы без головы. Самым высоким был Триш, поэтому он возмутился сильнее всех.

— Что за беспредел? – выдохнул парень. – Это же опасно для жиз…

В этот момент из ближайших кустов в сторону Дарины и ее друзей полетели блестящие металлические пики. Несколько десятков просвистели над каменной дорожкой и с шумом попадали в кукурузные заросли. Перепуганные ребята вскочили на ноги и опрометью бросились к дому.

— Совсем как в подземелье ведьмы Амалии, – вспомнил Пима. – Может, Акинфий Парацельс – спятивший призрак?

— Надеюсь, что нет! – выкрикнула Дарина.

— Не наступайте на плитки дорожки! – гаркнул Триш.

Но было уже слишком поздно. Плитки под ногами ребят начали со щелчками уходить вниз, подобно клавишам гигантской печатной машинки. Вокруг свистело и шумело. Мелькали дротики и даже небольшие копья. Как только плитки дорожки проваливались, в образовавшихся отверстиях вспыхивал огонь. Поперек тропинки то и дело натягивалась леска, через которую приходилось перепрыгивать на ходу. Можно было подумать, что они оказались не в саду старого аптекаря, а на жуткой полосе препятствий.

Дарина споткнулась об очередную леску и полетела головой прямо в пламя, но Пима успел схватить ее сзади за плечи.

Акаций громко завопил, едва не подпалив себе хвост, и запрыгнул на плечи Триша, который не ожидал такого поворота событий. Оба полетели вперед и едва не свалились на Пиму. Толстячок каким-то чудом едва успел из-под них выкатиться.

— Теперь я начинаю понимать, что значит недружелюбие, – простонала на бегу Дарина. – Не зря нас баронесса предупреждала!

— Да когда же это закончится? – взвыл Триш.

Они все одновременно достигли деревянного крыльца у задней двери дома и запрыгнули на его верхнюю ступеньку. В темном саду тут же все стихло, как будто ничего не было.

Дарина глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение, а затем громко постучала в дверь особняка.

— Что за сумасшедший тут живет? – возмущался Акаций, дуя на опаленный кончик хвоста. – Разве так можно встречать госте…

И тут крыльцо ушло у них из-под ног.

Ребята и кот с истошными воплями провалились сквозь отскочившие доски и грохнулись в темноту. Триш был первым, остальные попадали на него.

— Ух, – выдохнула Дарина. – Что происходит?

— Вы меня раздавили, вот что, – просипел Триш.

— Слезь с меня, – приказал кот Пигмалиону.

— Не могу пошевельнуться, – пискнул тот в ответ.

— Напряги свой пресс и скатись с нас.

— Нет у меня никакого пресса… напрягать нечего.

Крышка люка с громким щелчком захлопнулась у них над головами, и они оказались в кромешной темноте. Но не прошло и пяти секунд, как незадачливых путешественников осветил яркий свет фонаря.

— Попались, ворюги! – услышали они злобный старческий голос. – Что, не ожидали?

Дарина подняла голову и прищурилась.

Над ними стоял маленький толстенький старичок в длинном белом халате и в очках с толстыми линзами. Его голова напоминала одуванчик, поскольку белоснежные волосы стояли торчком, будто дедушку совсем недавно основательно шарахнуло током. Многие старички империи почему-то носили такую прическу. В одной руке дедок держал керосиновый фонарь, в другой – старинное ружье. И дуло этого ружья, напоминающее воронку, смотрело прямо на них.