Бог сломленных - Кэмерон Джонстон Страница 30

— Сначала этот.

Дверь отворилась, и влажный воздух окутал меня сыростью, гнилью и запахом выгребной ямы. Меня повели вниз, в туннели и коридоры, освещенные только фонарями. Я ежился и старался сдерживать страх, пока вокруг смыкались тьма и камень. Я не задержусь здесь надолго, а путь назад останется открытым – на этот раз я не заперт в ловушке.

Тюремщик указал на громадную дубовую дверь, окованную железом, которая с виду могла выдержать удар тарана. Он выбрал большой латунный ключ из двух десятков других, висевших на шее, и со скрежетом отпер ее. За дверью щурилась от света дюжина грязных тел, все голые и прикованные к массивному стальному кольцу в центре пола. Некоторые щеголяли фингалами, следами укусов и сломанными носами. Все, кроме одного, самого мелкого, жались друг к другу, стараясь оказаться как можно дальше от злобного ублюдка. От вони у меня заслезились глаза.

— Тебе не нужен этот чужеземный мерзавец, господин маг, – бросил тюремщик с холодным, безжалостным взглядом. – Этот мелкий меднокожий говнюк – злобный убийца, пробу ставить негде. – А ведь тюремщик повидал на своем веку немало по-настоящему страшных людей. – Он сожрал одного заключенного, вот так просто взял и сожрал.

— Что там еще, мерда, – сказал Жовиан. – Опять тайные убийцы? Или ты наконец пришел вынести мне приговор и срубить голову с плеч?

Он щелкнул желтыми зубами и ухмыльнулся.

Стройный эсбанец превратился в тень себя прежнего: белки глаз пожелтели, щеки ввалились, а от роскошной гривы черных волос и великолепных напомаженных усов осталась только щетина.

При виде наглого говнюка я расхохотался:

— Жовиан из Эсбана, никогда не думал, что увижу тебя лысым и валяющимся в грязи, как и полагается свинье вроде тебя.

Он прищурился на свет:

— Кто это? Я засуну руку тебе в задницу, вырву сердце и заставлю смотреть, как я его ем.

— Разве так приветствуют старых друзей? Я ищу крепких людей, которые хотят получить шанс на свободу. – А внутри его головы я добавил: – «Прекрати выделываться и вставай. Ты хочешь отсюда выбраться или нет? Есть работенка, и мне нужен заместитель».

— Бродяга? Ты живой? Двенадцать лет ведь прошло? Я говорю «да». Самое восторженное «да» и «пожалуйста». Благодарю тебя.

— Ты лучший мастер меча из всех, кого я знал, так что же ты натворил, что гниешь здесь, а не расхаживаешь по Старому городу в шелках и золоте?

Он пожал плечами:

— Воткнул свой меч не в того вельможу.

Я застонал и повернулся к тюремщику:

— Освободи его. И, ради всех нас, дай какую-нибудь одежду, если найдешь.

Вскоре принесли одежду. Когда с него сняли кандалы, Жовиан щелкнул зубами на отпрянувшего тюремщика, рассмеялся и натянул длинную рубаху из тюремных запасов. Затем потер следы на лодыжках и задумчиво посмотрел на меня.

— Это будет самоубийство?

— Возможно.

Он вздохнул и пожал плечами:

— Дарованное богами везение меня не покинуло. – Он оглядел меня с ног до головы, отмечая страшные шрамы, которые теперь украшали мое лицо. – Как и твое.

Я фыркнул:

— И не покинет. Разве что станет еще хуже. – Оглядев других заключенных, я спросил на эсбанском: – Есть среди них толковые?

Он сплюнул на грязный каменный пол, а затем бросил взгляд на одного из более привлекательных мужчин и с ухмылкой ответил на родном языке: