Эпифания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 308

— Я пробовал, кальд… пробовал раз или два.

— Вот ты говоришь, что не набожен. Я также, хотя совсем недавно был крайне религиозен, а посему не стану утверждать, будто сия передача благодеяний от поколения к поколению – универсальный способ, предписанный богами для выплаты подобных долгов, пусть даже это святая истина. Как бы там ни было, способ этот, определенно, очень и очень неплох, ибо позволяет человеку взглянуть в лицо смерти – ведь смерти не избежать никому – зная: он расплатился с круговоротом сполна.

— Возможно, и он уже расплатился с долгами, патера, наняв на работу этих мальчишек, – заметила майтера Мрамор.

Ласточка неопределенно пожал плечами.

— Не окупают они себя, это точно. Платим им карточку в месяц, но для нас они того не стоят. Однако мы это не ради благотворительности, не думай! Приходится, понимаешь, держать, чтоб ремеслу обучались, иначе понадобятся нам в один прекрасный день литейщики, а их и нет! Днем с огнем не сыщешь, какое жалованье ни предложи.

— В таком случае, отправив их на… на вынужденный отдых, так?.. ты совершил доброе дело. Теперь они смогут посещать палестру… а ведь если вы обучали их мастерству, они, очевидно, отправились по домам последними?

— Так и есть, – коротко подтвердил Ласточка.

Тем временем Синель увлеченно разглядывала невиданной величины черпак – огромную, чешуйчатую от окалины глиняную чашу, в которой вполне поместился бы человек.

— А в нем вы железо плавите?

Ласточка вновь сделался самим собой – бодрым, предельно деловитым.

— В точности так. Нагревают его вот в этом горне, – пояснил он, шагнув к сооружению вроде печи для обжига кирпича. – Топится горн древесным углем с принудительным наддувом и угля пожирает уйму. В тех бункерах вдоль стены, у входа, хранится запас песка: песок ведь с каждой отливкой хоть немного, да убывает. Эти бункера для древесного угля и металлолома. Наполненный ломом тигель опускают в горн, накрывают крышкой, а выждав положенное – в зависимости от количества лома – время, вынимают и льют металл в форму.

По другую сторону печи стоял еще один тигель, несколько меньших размеров. Запустив руку внутрь, Синель продемонстрировала Шелку неровный, наподобие застывшей дождевой капли, блестящий слиток желтого металла.

— Гляди-ка! На вид – почти как золото!

Выпорхнувший из темноты Орев окинул слиток пристальным взглядом.

— Это латунь, – пояснил Ласточка. – Для головы талоса требуются литые детали довольно сложной формы, а лить из латуни проще, чем из железа.

— Как я заметил, некоторые талосы носят шлемы, а некоторые нет, – задумчиво проговорил Шелк.

— На самом деле шлем талоса – часть головы, – поправил его Ласточка. – Можно сказать, заменяет теменную пластину. Хочешь, чтоб талосы, которых мы будем строить для города, щеголяли в шлемах? Можно включить в договор.

— Пока не знаю. Меня интересовало, обеспечивает ли шлем лучшую защиту для головы.

Перед мысленным взором Шелка возник убитый его рукой талос и мерцающая дизъюнкция клинка азота (как выяснилось, вовсе не принадлежавшего Гиацинт), поразившая его чуть ниже глаза, испаряющая металл, нанося смертельную рану…

Ласточка звонко хлопнул в ладоши, подстегивая светочи.

— По сути, нет. Вон там у нас формы для разных вариантов исполнения головы. Устройство их позволяет по мере надобности заменять одни части другими. Допустим, желаешь ты одну голову украсить носом, а другую пастью – и то и другое сделаем без повышения стоимости. Отольем нос и губы, какие тебе по сердцу, очистим отливки, и встанут они на место как миленькие.