Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 309

Маати оценил состояние трупа. Бо́льшую часть пути покойный определенно проделал лицом вниз. Распухшее лицо обглодали рыбы. Это может быть Ота-кво. Или кто угодно.

На бледной раздутой груди хорошо сохранился нанесенный черной тушью рисунок. Татуировка. Маати потянулся к ней, но вовремя опомнился и отдернул руку. Тушь слишком яркая. А края рисунка слишком четкие. Снова сквозняк заполнил ноздри смрадом тления, и Маати чуть не стошнило, но он не отвернулся.

— Это удовлетворит интерес дая-кво? – спросил Господин вестей.

Маати кивнул и принял позу благодарности, а потом направился к выходу и жестом позвал Семая за собой. Лицо молодого поэта было серым и неподвижным как камень. Маати стало любопытно, приходилось ли этому юноше видеть мертвецов, а если да, то сколько и в какой стадии разложения?

Выйдя из палат врачевания на свежий воздух, они прошли через толпу, не реагируя на вопросы зевак. Семай молчал, пока они не оказались вдали от посторонних ушей.

— Мне жаль, Маати-кво. Я знаю, вы с ним были…

— Это не он, – сказал Маати.

Семай остановился и поднял раскрытые ладони, показывая, что растерян.

Маати тоже остановился, огляделся по сторонам и повторил:

— Это не он. Сходство есть, легко можно ошибиться, но это не он. Кто-то хочет, чтобы мы решили, что беглец погиб, и он хорошо все продумал. Но этот покойник – кто угодно, только не Ота Мати.

— Ничего не понимаю, – проговорил Семай.

— Я тоже. Но говорю тебе: кому-то нужно распустить слухи о смерти Оты, хотя тот на самом деле жив. Они выигрывают время. Возможно, хотят сами узнать, кто повинен во всех этих убийствах, и тогда…

— Мы должны вернуться! Вы обязаны сообщить об этом Господину вестей!

Маати растерянно смотрел на молодого поэта. Лицо юноши раскраснелось, он тыкал пальцем в сторону палат врачевания. Он был вне себя.

— Если так поступим, лишим их преимущества. Нельзя, чтобы узнали…

— Вы ослепли?! Боги! Да это же он! Это все учинил он! Все, в чем его обвиняли! И теперь у нас есть доказательства! Ота Мати вернулся в город, чтобы убить всю свою семью. И вас тоже. У него есть сообщники, которые освободили его из башни. Говорите, он и его сообщники хотят выиграть время? Они спасают ему жизнь! Как только все решат, что он мертв, его перестанут искать и он будет свободен. Вы должны рассказать правду!

— Ота не убивал своего отца. И братьев тоже не убивал. Это сделал кто-то другой.

Семай дышал тяжело и часто, как после бега, но теперь он заговорил тише – похоже, начал себя контролировать.

— Откуда вы знаете?

— Я знаю Оту-кво. Я знаю, на что он способен, и…

— Так он невиновен, потому что невинен или потому что вы его любите? – требовательно спросил Семай.

— Здесь не место…

— Ответьте! Скажите, что у вас есть доказательства, а не одно лишь желание, чтобы небо вместо синего стало красным. Ведь если у вас нет доказательств, значит вы просто слепы и позволите ему остаться безнаказанным. Маати-кво, были моменты, когда я готов был вам поверить. Но сейчас все указывает на Оту, это он устроил заговор.

Маати, чтобы не сорваться и не наговорить лишнего, крепко сжал переносицу большим и указательным пальцами.

Не надо было откровенничать при мальчишке, но теперь деваться некуда.

— Ты злишься… – начал Маати.

Но Семай его перебил: