Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 34

— Понимаю. Ну и как тебе?

— Это было великолепно. В смысле ваша игра. То, как вы притворились подругой королевы, хотя просто использовали ее, чтобы подобраться поближе к королю.

Она вскинула брови:

— Как наблюдательно. А что же королева? Не думаешь, что она тоже немного использовала меня?

— Ладно тебе, ма. Не допрашивай ты ее. – Бреган коснулся моего локтя. – Пойдем.

Но Эсмаи пригвоздила меня к месту глазами цвета морского стекла. В ее внезапной внимательности было любопытство, был вызов. Словно весь мир не кружился вокруг нас ураганом звуков и красок. Ей был важен мой ответ.

Я попыталась придумать что-то умное.

— Ну, я…

— Эсмаи, Эсмаи, Эсмаи, – раздался голос Тэза. Все веселье большого ворставца испарилось. – Барон с верфи пришел поговорить с лидерами.

— Ч-что? – заикнулась Эсмаи. Кожа под веснушками побледнела.

— Проклятье, – выдохнул Бреган, словно во что-то влип.

Мать быстро поймала его взгляд. Он сглотнул.

— Где? – Эсмаи развернулась, но это было очевидно.

Вся комната смотрела на второй выход, где другая актриса и директор, Мезуя, стояла в полутьме рядом с мужчиной с зачесанными волосами цвета соломы. Идеальный костюм, цилиндр в руках.

Барон Хулей.

Внезапно все цвета в комнате стали ослепительны. Запахи удушали. Слишком много людей. Слишком много глаз.

Только прошлым вечером папа дурил этого барона, и я ему помогала.

— Эй, – пробормотал Бреган, – ты в порядке? Ты что-то…

Расталкивая людей, я протиснулась к противоположной двери и выскочила в коридор. Лицо горело, словно бы напоминая мне, что оно обнаженное, настоящее. На мне не было иллюзии. Барону никак было меня не узнать. Но паника все равно билась в моей груди встревоженной колибри.

— Фир… Вота, – окликнул меня позади Бреган. – Погоди.

«Паника – это враг». Правило замедлило мои ноги, мой пульс. Это не было работой, я не дурила Брегана, но отцовская школа все равно помогала успокоиться.

Дыши. На мне не было того лица. Все было в порядке.

— Что такое? – спросил Бреган, догоняя меня.

Потребовались огромные усилия, чтобы улыбнуться.

— Ничего, просто душно стало. – В темноте было сложно разглядеть выражение лица Брегана. Оставалось лишь надеяться, что и он мое толком не видел.

После паузы он сказал:

— Пойдем, тут можно вылезти на крышу.

Он подвел меня к окну, и мы выбрались наружу. Влажный ветер взъерошил пряди моих волос, дуя на восток, к округу Зет. Мы сели на сухой участок под карнизом, и оба прижали колени к груди, соприкасаясь плечами.

— А что тут делает барон? – спросила я. Нужно было понять, какое отношение барон Хулей имел к театру, к Брегану.

Бреган ответил не сразу, молча глядя на город, и я уже успела пожалеть, что спросила, но тут он вздохнул:

— Пришел встретиться с лидерами реформистов. Моим па и другими. Они пытаются заручиться его поддержкой. – У меня глаза полезли на лоб. То, что Бреган был из реформистов, я уже и так поняла, но, если его па был лидером, значит, он был в самом центре движения. – Па думает, что если богачи станут на нашу сторону, то мы сможем победить ставов, – добавил Бреган.

— Победить? Я думала, бастуют ради зарплаты повыше?

Он оперся щекой о ладонь и закинул вторую руку мне за спину. От него пахло пекарней, и этот запах щекотал мне нос и окутывал сердце облаком.