Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова,Яна Ясная Страница 35

У Зака обнаружился железобетонный аргумент:

— Ты сама только что отметила, что такие ожоги никак не могут зажить за ночь. Это невозможно.

Я задумчиво кивнула: это да.

А вчера ночью я вообще готова была обе почки поставить на то, что с такими ожогами в принципе не живут, — потому что это невозможно.

И, как бы, хорошая версия, да. Почти всё объясняет. Но есть нюансы.

А Зак продолжил последовательно продвигать свою точку зрения:

— А в пользу того, что это был грим, говорит многое. В первую очередь то, что все это с меня в принципе смылось. Ты знаешь хоть один случай, когда удалось бы смыть ожог или рубец от него?

— А брови и ресницы тебе для большей достоверности образа выщипали?

Зак мой скепсис отмел:

— Сами вылезли. У меня вся шкура зудит и трескается. Похоже, то дерьмо, которое на меня намазали, за сутки в таком количестве вызвало то ли аллергическую реакцию, то ли химический ожог в какой-то легкой форме.

“В легкой”, да? Я бы эту форму легкой не назвала.

— Пресвятая Дева Мария! — Я забыла, что я взрослая женщина, которой нужно беречь кожу, и с силой потерла лицо ладонями. Вспомнила, руки убрала под стол. — Кому в здравом уме и твердой памяти такое могло прийти в голову? Это что, пранк? Кого-то хотели таким образом разыграть? Загримировать живого человека как труп и подбросить рядом с пожаром?..

— Или не розыгрыш, а запугивание. Подумай, у тебя есть враги? Возможно, этот браслет — послание тебе?

— Приятель, ты в себе? А, да, я вспомнила. Не отвечай.

Зак посмотрел на меня с неодобрением, но его неодобрение меня мало колыхало. Я продолжила:

— Конечно, у меня естьвраги! Я взрослая половозрелая особь человека. Как у меня может их не быть? Но я — не Лара Крофт, я приличный музейный работник и порядочный египтолог. И враги у меня соответствующие. Например, наша уважаемая директриса, Алисия Фостер, считает меня своим персональным врагом. Там старая семейная вражда, Монтекки и Капулетти отдыхают. Господин Вирджил Вудс, восходящая научная звезда нашего музея, подлейшей души человек, который постоянно норовит потерять что-то из экспонатов, терпеть меня не может — и, надо сказать, у него для этого есть все основания. Я недавно подала жалобу на нашу уборщицу, Келли Стоун, за неудовлетворительную работу, и ее лишили премии на День благодарения, — это считается? Может быть, она поклялась мне отомстить!

— Впечатляющий список врагов! — хмыкнул Зак.

А я поморщилась: черт, с таким состоянием кожи ему нужно быть поаккуратнее с мимикой, мне же смотреть на это больно!

Сухие складки, морщины, мелкие трещины.

Не выдержав, я поднялась к себе в ванную, взяла с полки флакон с увлажняющим молочком для тела и, вернувшись, пихнула его страдальцу в руки. И пока он озадаченно его рассматривал, добавила:

— Еще продавщица пончиков в нашем супермаркете меня ненавидит. Клянусь, я не знаю за что! Но каждый раз, когда она меня видит, у нее такое лицо… Возможно за то, что я ем пончики и не толстею. Как будто я мешаю ей таскать штангу по полтора часа три раза в неделю. И это, насколько я могу припомнить, все мои враги. Так и вижу, как они скидываются и подбрасывают мне под порог загримированного парня с телом стриптизера.

— Предварительно приклеив ему на руку древнеегипетский браслет, — согласился Зак.