Тьма у трона - Элиот Лилит Страница 36

«Немного» – это мягко сказано…

Несмотря на нетерпение Чарторыйского, Александр, то ли боясь не удержаться в седле, то ли все же не горя желанием возвращаться во дворец, пустил лошадь мерным шагом. Под копытами захлюпала грязь.

Не проехали и версты, как Александр отвлекся на шум, льющийся к ним сквозь боковую улицу.

— Что там такое?

— Это с площади, – определил Алексей, на слух различивший и отдельные голоса в гуле толпы, и крики, и свист, с которым воздух рассекал кнут. – Кого-то секут.

К изумлению обоих спутников, Александр повернул лошадь. Чарторыйский вскинулся:

— Тут каждый день кого-то секут, что ты…

Александр пустил лошадь галопом. Алексей выругался и хлестнул свою.

Никто на запруженной площади не обратил внимания на трех новых зрителей. В промежутках колышущегося человеческого моря можно было различить очертания столба с крестообразной перекладиной и привязанного к ней за руки преступника. Когда они подоспели, как раз прозвучало:

— Десять!

Палач обернулся, и помощник подал ему новый хлыст – старый уже размяк от крови.

Александр вздрагивал, даже когда его отец в сердцах прикладывал какого-нибудь нерасторопного солдата тростью, так с какой, интересно, радости, он теперь пробивался сквозь толпу?

Напора Александра хватило ненадолго – он замер, не дойдя несколько рядов до полоски свободной земли между галдящими людьми и местом экзекуции. Чарторыйский догнал его первым, схватил за плечо.

— Что мы тут делаем? – прошипел он на ухо Александру. – Пойдем скорее.

— Алексей Андреевич, – бросил Александр, не поворачивая головы. – Узнайте, за что секут.

Алексей удивился, но принялся прокладывать дорогу к помощнику палача. Тот, узнав его, побледнел. В ответ на вопрос промямлил:

— Пьянство и нерадивая служба-с. Явился в караул с опозданием и подвыпивши-с. Его величество лично распорядился…

Алексей поморщился. Именно то, от чего он предостерегал Андрея. Нет, нужно как следует с ним поговорить, ведь доиграется…

— Но ведь за это назначают палки, а не кнут.

Наверное, его величество в сердцах приказал, а его и не поправили…

Помощник пожал плечами.

— Господин губернатор велел выполнять.

Алексей покачал головой и вернулся назад. Александр его доклад, казалось, не слушал – голубые глаза были прикованы к вееру кровавых брызг на мостовой. Преступник уже не кричал, только сорванно всхлипывал, когда хвост из сыромятной кожи впивался в его спину очередной алой чертой.

Чарторыйский снова тряхнул Александра за плечо.

— Зачем мы здесь?

— Это офицер, – пробормотал Александр, точно не слыша. – Я его помню, он до войны все с Константином пил.

— Ну а смотреть-то нам на это для чего?

Александр стряхнул руку Чарторыйского и прошел еще несколько рядов. Его белокурая макушка скрылась за широким плечом великана-горожанина. Чарторыйский с досадой мотнул головой и повернулся в другую сторону.

— Вы уходите? – оторопел Алексей. Чарторыйский не бросил Александра в смертоносном кольце бесов, а теперь, когда тот ведет себя так странно, умывает руки?

— А вы хотите, чтобы я смотрел? – Глаза Чарторыйского напоминали два куска черного мрамора. – На это?

— На что, на «это»? – огрызнулся Алексей. Не хватало еще от этого зазнавшегося поляка слушать что-то про порядки в их стране. – «Это» – исполнение воли государя. Вы думаете, он вынес бы несправедливый приговор?