Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 36

Тут он увидел лающего Кому и остолбеневшего командира. Почувствовав неладное, слуга остановился и уставился на женщину в лисьей маске.

— Ойран, кто это?

Рури не ответила. Она сдвинула брови, плотно сжатые губы дрожали.

Незнакомка подняла руки к шнурку на затылке.

— Прошу прощения, и в мыслях не было никого пугать, – сказала она, убирая маску с лица.

Дзёкити ахнул, увидев, кто под ней скрывался.

— Вы… Сонодзё?

Прекрасный оннагата изящно перевел взгляд на Рури. Сияющие алым гримом губы изогнулись в улыбке, красивые и умные глаза прищурились. От правильного лица актера было невозможно глаз оторвать.

— Давно не виделись, Мидзуна. Как тебя там нынче зовут? Рури-ойран?

Сонодзё внимательно изучил ее с ног до головы.

— Чудесный костюм. Он подчеркивает твою красоту.

Рури, все еще не пришедшая в себя от неожиданной встречи с забытым родственником, наконец раскрыла рот.

— А ты какого демона тут забыл? Как смеешь со мной разговаривать? – разозлилась она, и сам воздух вокруг нее будто затрещал искрами.

Кома больше не лаял, а вместо этого бочком приблизился к ойран.

— Публику пока развлекают остальные актеры. Столько людей собралось посмотреть на танец Сарасины-химэ, и вот я замечаю среди зрителей тебя. Глазам своим не поверил и решил…

— Проваливай сейчас же! Что тебе еще-то от меня надо? – прорычала Рури.

Сонодзё сохранял видимую невозмутимость, но на лице все же отразилась печаль.

— Тысяча рё в миру осталась все той же тысячей рё и на блаженной земле Ёсивары… Поразительно…

— Какая еще тысяча рё?.. – не удержался от вопроса Дзёкити.

— Как, она не рассказывала? Дорогой мой, на самом деле эту девочку зовут Мидзуна. Когда ее принесло Оокавой, она ничего не помнила, кроме своего имени.

Рури ее прозвал Кобэй, а настоящее имя от всех скрыли.

Глядя на слугу, Сонодзё тихо добавил:

— Впрочем, ее знали еще и как… Сосукэ. Слыхал о таком?

Поначалу Дзёкити нахмурился, но, когда до него дошел смысл сказанных слов, он округлил глаза. Оннагата, не отрывая взгляда от слуги, легко кивнул:

— Да-да. Она тот самый актер за тысячу рё.

— Не может быть…

Никто даже не догадывался. Рури всегда говорила, что в театре просто бегала по мелким поручениям.

— Но ведь женщинам запрещено играть в театре. Правительственным указом!

Такой закон ввели, чтобы не подрывать нравственность. Дзёкити совершенно не верилось, что знаменитая ойран могла прежде выступать в труппе, состоящей из одних мужчин.

— Наш отец Соэмон был человеком странным. Когда Мидзуне исполнилось всего десять, он вдруг предложил ей сыграть татияку. Не более чем в шутку, но выступление покорило публику. Отступать стало некуда, и ее пришлось объявить вторым сыном главы труппы.

— Второй сын Соэмона, Сосукэ… Так ведь он скоропостижно скончался четыре года назад! – возразил Дзёкити и чуть не прикусил язык.

Рури продали в Ёсивару как раз тогда же – в одно время с мнимой смертью актера.

— Ойран, это правда? – потребовал ответа слуга.

Девушка же сидела, взглядом уткнувшись в землю. У нее на лбу вздулись вены. Это молчание оказалось красноречивее любых слов, и молодой человек умолк.

Так вот почему ей с лету давались любые премудрости профессии: она успела побывать на сцене. И даже умела фехтовать благодаря знанию основ актерского мастерства, что пригодилось на тайной службе.