Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 37

— Так глубоко? – поразился Маркус, поднимаясь. – Дайте посмотрю…

— Нет, – отрезал Кит. – Не подходите. Нельзя. Бросьте мне ранец и держитесь подальше.

— Подальше?

Мастер Кит кивнул, облизнул губы и поморщился. Маркус смутно заметил что-то мелкое и черное, метнувшееся через руку Кита, и по коже прошел озноб.

— Пауки, – объяснил мастер Кит. – Много, за всеми не уследить. Для вас опасно.

Маркус перебросил Киту ранец и отошел так, что зверь теперь оказался между ними. Тело уже не содрогалось. Мастер Кит, застонав от боли, принялся выкладывать перед собой немудрящие припасы из ранца.

— Кусаются больно? – спросил Маркус.

— Мм? Ах да. Место укуса вспухает. Чешется несколько дней.

Зверь судорожно вдохнул – и больше не выдыхал. Маркус решил подождать еще несколько минут и забрать меч.

— Вас-то им кусать незачем, – заметил он. – Нечестно. Вы для них свой.

— Вряд ли они знают, кто я. Что я за человек. Сомневаюсь, что у них есть собственный разум, пусть даже обычный паучий. Они действуют как знак власти богини и как средство передачи ее даров.

— Потому-то мы и собираемся ее убить? Уничтожить источник власти и даров?

— Да.

— Все равно зря они вас кусают. Гадко с их стороны.

— Досадно, да. Но вам они опасны не поэтому. Мазь забираю последнюю.

— Берите, конечно. Если недолечить, будет только хуже. А почему они мне опасны?

Мастер Кит резко вдохнул, зажав ладонью рану на ноге. Лицо побледнело, в красно-черном потоке между пальцами виднелись то ли сгустки крови, то ли что похуже. Длинноногая желтая лягушка, сияющая как речной камешек, запрыгнула на голову зверя и отскочила прочь. Тот не пошевелился.

— Пауки могут… Ох, как жжет-то!.. Пауки могут влезть к вам внутрь.

— Внутрь меня?

Кит вскинул глаза и выдавил улыбку.

— У меня они не от рождения, – пояснил он. – Если бы меня не забрали в горный храм, я бы посейчас пас козьи стада в Синир Кушку.

— Куда полезнее, чем сидеть здесь. А как пауки попадают внутрь человека?

Нашарив под ногами черный клубок шелковой нити с воткнутой в него тонкой костяной иглой, Кит принялся искать кончик нити, закусив иглу зубами и продолжая говорить. Слова выходили слегка невнятными, но это не мешало рассказу.

— Ко мне они попали во время ритуала посвящения. Сначала меня пять лет обучали, доводя мой ум до готовности. По крайней мере, так мне сказал верховный жрец, и я ему поверил. Кажется, я и посейчас верю. Не представляю себе, насколько неприятной будет процедура, если богиня войдет в неподготовленного. Мне хватило одного паука. Я надрезал кожу с внутренней стороны локтя, верховный жрец рассек себе большой палец и приложил его к моей ране. И все. Я чувствовал, как паук перешел в меня, как он пробирается по жилам. Назавтра их стало больше, они копошились уже во всем теле. Я понимал, что меняюсь, и принимал перемену, однако нас заранее предупредили, что неподготовленный разум от появления богини сломается. И даже при моей покорности был день, когда братья вынуждены были привязать меня к койке: я порывался вскрыть вены и выпустить пауков.

— Кажется, мне милее старые пустые молитвы и баснословно дорогие свечи, – заметил Маркус. – А это может случиться с кем угодно? То есть со мной тоже?

Мастер Кит, удовлетворенно хмыкнув, воздел в руке иглу, через ушко которой осторожно тянул нить. Тонкая, острая костяная игла танцевала между его пальцами, словно порхая в сумраке по повелению ведуна. Он со вздохом сжал ее и принялся сшивать разошедшиеся края кожи на ноге. Шить собственные раны – дело малоприятное, но выбирать не приходилось.