Гавани солнца - Марта Уэллс Страница 37

— Вы ведь так выглядите, когда меняете облик?

— Нет, – ответила Нефрита.

— Покажешь?

Шипы Нефриты дернулись, но она вернула их в прежнее положение.

— Нет.

— Почему?

Лун был прав: это на удивление напоминало разговор с птенцом. С пугающе сильным птенцом, в чьем распоряжении были дакти и кетели.

Нефрита собралась ответить, но тут Малахита спросила:

— У тебя есть имя?

Королева сквернов вздрогнула, уставившись на Малахиту. Дакти беспокойно придвинулся к ее ноге, затрепетав крыльями.

Нефрита нахмурилась. Королева сквернов вела себя так, будто забыла о присутствии Малахиты или вовсе не замечала ее. Нефрита знала, что Малахита умеет становиться незаметной, но впервые задумалась: а может ли она действительно исчезать, используя ту же способность, что позволяла королевам чувствовать двор и не давала менять облик окрыленным и арборам? Нет, дело не в этом. Королева явно видела Малахиту, Нефрита сама заметила взгляд сквернорожденной. Но могла ли Малахита заставить ее забыть о своем присутствии?

Королева сквернов с подозрением смотрела на Малахиту и не отвечала.

— Я Малахита из Опаловой Ночи, – сказала та. – Это Нефрита из Тумана Индиго. А как зовут тебя?

Нефриту передернуло от мысли, что скверны узнают ее имя и название двора. Произнесенное из уст сквернов имя раксура никогда не предвещало ничего хорошего, хотя скрыть его от них было почти невозможно.

Молчание затянулось так надолго, что Нефрита решила: королева не ответит. Но та вдруг сказала:

— Отрада. А у… у стаи пока нет названия.

У Нефриты сжалось сердце. Она невольно взглянула на Малахиту. Та по-прежнему оставалась невозмутимой.

— Кто дал тебе это имя? – спросила Малахита.

— Консорт. Наш консорт. – Отрада помолчала. – Это хорошее имя?

Он любил ее, поняла Нефрита, подавляя шипение. Отрадой не назовут ненавистное существо, в этом имени нет ни иронии, ни сожалений. Нефрите хотелось спросить, как звали консорта, из какого он двора, но она напомнила себе: все это в прошлом. Он мертв, как и выкравшая его прародительница, и теперь с этим ничего не поделать. Если она представит, какой была его жизнь в стае сквернов в течение многих циклов, то не сдержит гнев, и кто-нибудь непременно умрет. Она не могла даже вообразить, что чувствует Малахита под своей непроницаемой маской.

— Да, это хорошее имя, – сказала Малахита. – Прародительница позволила ему тебя воспитать.

Отрада снова провела когтями по камню.

— Ей пришлось. Остальные не знали, что со мной делать. – Она наклонила голову, изучая Малахиту. – Это была ошибка. Она совершила ошибку.

— Ты убила ее, – тем же ровным тоном констатировала Малахита. – А владык?

— Старших убила не я. – Она посмотрела на дакти. Тот скорчил гримасу. – Это сделал кое-кто другой.

Дакти и кетели, поняла Нефрита. Да, прародительница определенно совершила ошибку.

Отрада прищурилась, переведя взгляд с Нефриты на Малахиту.

— Ты тоже королева?

Нефрита поняла, что, видимо, была первой королевой раксура, которую увидела Отрада – той ночью у города строителей фундаментов. Они с Малахитой выглядели настолько по-разному, что с непривычки можно было запутаться.

— Да, – ответила Малахита.

Присев на корточки, дакти подтолкнул Отраду в колено. Та вздрогнула, что-то вспомнив, и спросила:

— Почему сейчас вы хотите со мной разговаривать? Раньше не хотели.