Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 37

«Плохо дело», – затревожился Стожар, наблюдая: крышка болталась на веревке и громко стучала по стволу, пугая пчел. Плотная одежда из нескольких слоев шерсти хоть и помогает от укусов, но от целого роя разъяренных насекомых не защитит. «Не кусай да не злись, пчела…» – всплыло вдруг в памяти, и Стожар шепотом протянул заклинание, бесконечно повторяя его, пока отец осторожно и неловко спускался с дерева, укладывая на ходу добытые «языки» с медовыми сотами. После этого Стожар сам забрался наверх, приделал отвалившуюся крышку, повторяя наговор, и только после этого вернулся к отцу.

— Эх… видал, как повезло? Крышка отвалилась, пчелы обозлились, думал, загрызут сейчас, – Ярун отошел от дерева на дальний конец поляны и осторожно стянул с себя защитный головной убор из корзины. Его бледно-серое лицо от духоты покрылось красными пятнами, и он тяжело дышал.

— И? – Стожар подтянул на край той же поляны тяжелый короб, легко скидывая с себя слои рабочей одежды – пчелы, одуревшие от дыма, уже лениво расселись по веткам или спрятались в жилище, поэтому можно было больше не опасаться.

— Ни одна не укусила, – гордо улыбнулся отец, устало вытирая лоб рукавом и опираясь на ближайшее дерево.

— Я тебе скажу, что делать, чтобы и дальше не кусали, – радостно хлопнул в ладоши Стожар. – Просто рядом с пчелами приговаривай: «Не кусай да не злись…» – заметив, как меняется выражение лица отца от дружелюбного к гневному, парень осекся.

Несколько мгновений Ярун молча смотрел на сына, прожигая в нем дыру, взгляд его становился все более колючим.

— Заклинание читать, значит? – глаза сузились, превратившись в тонкие щелки, а голос стал низким и хриплым.

— Да нет же, обычную присказку. Это же не колдовство, а так, баловство…

— Не колдовство, говоришь, – оторвавшись от дерева, Ярун упер руки в бока и стал надвигаться на сына. Хотя он и стал ниже, слабее – годы добавили ему седых волос и скрюченную от тяжестей спину, а все же оставался крепким. Стожар попятился, жалея, что вообще затронул эту тему.

— Ну, конечно, простая поговорка…

— Тебя кто этой гадости научил? – брови у отца сдвинулись к переносице, а лицо побагровело. Он внезапно закашлялся, но надвигаться не прекратил.

— Да никто! Краем уха услышал где-то…

— Где?

— Не помню, в деревне, возможно, – окончательно потерялся Стожар, избегая взгляда отца.

— Знаю я, кого ты выгораживаешь, – вдруг, как медведь, заревел Ярун, хотя казалось, что в его худощавой груди такой звук уместиться не способен. – Сейчас я этому проходимцу уши надеру!

* * *

— Столь редкие гости в наших краях, – тонкие губы Волка насмешливо скривились, съехав на одну сторону при виде разъяренного Яруна, возникшего на поляне прямо в рабочей шерстяной одежде, заляпанной медом.

— Поговорить надо, – выплюнул фразу Ярун, не здороваясь. – Ты моего сына ворожбе подучиваешь.

— Я? Ну, может быть, и так. А может, и кто-то другой, – притворно всплеснул руками молодой предводитель разбойников. – Мало ли кругом всяких колдунов гуляет.

— В этих лесах живет лишь один! Стоило тебе появиться – сразу предыдущий главарь куда-то канул, не оставив и следа, – глаза Яруна сузились, а ноздри расширились от гнева.

— Ты меня обвинить вздумал в чем-то, старик? – Волк смотрел на бортника спокойно и насмешливо, в его черных глазах сквозило презрение. Он демонстративно накинул на плечи дорогущий кафтан и выпрямился во весь рост, приосаниваясь.