Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Гончарова Страница 378

— Удачи нам! – подвел итог Шарль. И мы выпрыгнули из машины. Рядом десантировались мама, тётка и теткино семейство.

Первое, что привлекло мое внимание – была толпа. Человек так на двести. Минимум.

Я закатила глаза. Ага, а говорят, что очереди в три вилюшки остались в социализме. И сейчас такого нет!

— Мам, вы идите облизывать кости, а мы с Глебом вас тут подождем, – решила я и бросила взгляд на трех остальных телохранителей. Ребята помрачнели. Поняли, значит. Но не откажутся. Все равно оборотням и в церковь можно, и святая вода им – по фиг. Животное – оно и есть животное. В нем ничего страшного нет. И в человеке – тоже. Оборотней можно убить серебром, только вот кто их в такой толпе проверять будет? На аргентосовместимость?

— Юля! Неужели ты с нами не пойдешь?! – возмутилась теть Тома.

Я фыркнула.

— Теть Том, а оно мне надо?

— Оно всем надо.

— Тогда точно не пойду. Мне и без стадного инстинкта хорошо живется. И вообще, там толкаться – опсихеешь!

— Юля! – рявкнула мама, грозя мне пальцем.

Я скорчила покаянную рожицу.

— Извини, мам. Перейдешь из физически – в психически больные.

— Да туда люди идут, чтобы вылечиться! – вознегодовала теть Тома.

Я фыркнула.

— Теть Том, сколько к нам этих костяков привозили…

— И что?

— Да и таки шо?! А то, шо, как говорят в Одессе, таки кто болел, тот таки и чихает!

— Глупости говоришь! Люди излечиваются!

— От инфекций – антибиотики, от поноса – активированный уголь, от нервных болезней – клизма. А в остальном мне по фиг, что сюда привезут. Скелет ли святого, тушку ли человека-паука. На второе я бы еще сходила посмотреть, а старых костей и у нас в анатомичке до хвоста. Еще не факт, что это – святые кости. Ты знаешь, что, если бы все щепки и гвозди от креста, на котором был распят Христос, собрать воедино – аккурат бы на пару тысяч Христов хватило бы!

— Не богохульствуй, чадо, – тихо подкрался кто-то.

Я развернулась.

Ох, мать-перемать! Отец Павел со своими тускло-зелеными гляделками, «ролексом», маникюром и педикюром!

Вот сколько не виделись, а радоваться и обниматься не тянет!

— Чего надо? – грубо спросила я.

— Как невежливо, Юля. Разве я себе позволял что-либо подобное?

Я не устыдилась, но решила не скандалить в присутствии матери. Да и теть Тома, которая сложила лапки и пропела: «Благословите, батюшка», поругаться всласть не дала бы. А ругаться придется.

Наверняка.

Я поглядела на Глеба. На Шарля.

— Мне надо поговорить с этим человеком. Вопросы?

— Где? Надолго?

— Если хотите, мы поговорим даже в вашей машине, – успокоил его отец Павел. – И недолго. Полагаю, десяти минут нам хватит.

— Юля? – удивилась мама.

Я пожала плечами.

— Мам, я тебе потом все объясню. Хорошо?

— Хорошо.

А объясняться придется. Увы, увы…

Мы забрались в джип. Я посмотрела, как к теть Томе и маме подошел молодой монашек. И Тамара, Васисуалий, Леля, Леша и мама двинулись по направлению к церкви. Их сопровождали Михаил, Алексей и Арсений.

Я проследила глазами их путь – и перевела взгляд на священника.

— Слушаю.

— Рокин умер.

Я поперхнулась слюной.

УМЕР?! РОКИН?!

Судя по всему, поп (да знаю я, что он не поп, это как-то по-другому называется, но учить их чины и звания мне просто не хочется!) и рассчитывал именно на такую мою реакцию. Потому что улыбнулся.