Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 40

— Подержать обувь? – спросил Ярдем.

Десятидневье здесь отмечали как праздник, не зависящий от традиционной недели, но попадающий на каждый из семи дней с численной точностью, которая казалась сродни музыке. На рассвете певчие из базилики, с бронзовыми колокольчиками в руках, начинали свой путь через город, сзывая народ на молитву. К ним босиком выходили и верующие, как мать Кихха и Йерин, и люди вроде Исадау и Китрин, которым была важна репутация среди верующих, – и вливались в процессию.

— Спасибо, – кивнула Китрин, вручая Ярдему кожаные башмаки. – Мостовая как лед. Надеюсь, летом будет проще.

Тралгут, держащий в руках собственные разлапистые сапоги из кожи, расплылся в мягкой собачьей улыбке.

— Наверное, да.

Рядом с ним стоял Жук, принадлежность которого к тимзинской расе делала его больше похожим на члена семьи Исадау, чем на стражника из банка Китрин. Энен осталась приглядывать за усадьбой. В городе существовал отдельный вид шуток о том, кто что обнаруживал в доме после церемонии. Оставлять дома часть семьи считалось приемлемым компромиссом между почитанием Бога и данью человеческой природе.

Певчие подошли ближе; над низким гулом голосов волнами разливался звон колокольчиков. Китрин, вздохнув, приняла позу, которой некогда научили ее мастер Кит с Кэри, и вместе с семьей Исадау ступила на мостовую. Процессия двигалась неспешно, чтобы даже старики не отставали, и Китрин, идя по широким улицам Суддапала, бездумно разглядывала толпу. Процессию по большей части составляли тимзины, среди них мелькали крупные тела йеммутов и высокие фигуры тралгутов с торчащими вверх ушами. Цинн и первокровных, кроме Китрин, не было – ее бледная кожа и светлые волосы выделялись среди этого потока, как звезда на фоне ночного неба, так что на Китрин то и дело бросали любопытные взгляды, и она раз за разом пыталась побороть внутреннюю неловкость.

Город с этой стороны спускался в сторону моря, сверкающего на юге, как ослепительно-белое пространство за сияющей солнечной дымкой. Небо над ним отливало бледным опалом.

У плеча Китрин возникла магистра Исадау; Китрин встретила ее формальным кивком. В глазах магистры на миг мелькнуло что-то вроде подсчетов, и она ответила тем же.

— Нынче утром вы хорошо выглядите, Китрин.

— Спасибо, – сказала Китрин, стараясь перекрыть голосом песнопения и звон.

— Я видела, что вы уже начали изучать банковские книги.

Китрин огляделась – вокруг толпа, беседы о внутренних делах банка мог услышать кто угодно, и все же слова магистры приглашали к разговору. Внутренности ее сжались, как крыса при виде пса, однако Китрин не вполне понимала, в чем здесь опасность.

— Да, – ответила она. – Мне бы посидеть над ними сегодня.

— Думаю, мы найдем для этого время. После церемонии я бы хотела вас кое с кем познакомить.

Китрин осторожно улыбнулась.

— Как сочтете полезным, – произнесла она тоном порадостнее.

— Ати Исадау! – раздался сзади голос.

Под раздраженными взглядами толпы, тяжело дыша и прижимая к боку черную чешуйчатую ладонь, к ним проталкивался тимзинский мальчишка лет тринадцати.

— Ати Исадау! – добравшись наконец до магистры, выдохнул он. – Там гонец! С пакетом для вас. Из главной дирекции.

Улыбка Исадау вышла вполне теплой – может, она и вправду шла от души.