Сокровище богов - Филип К. Квантрелл Страница 41

Она сбросила одеяло и крепко взяла Натаниэля за руки.

— Сиди смирно.

— Нет, стой! Тебе нужно беречь силы…

— Замри, – велела она, направляя поток магии на его руки, словно поливая водой из ручья.

Кровь тут же свернулась, раны начали затягиваться, только корочка и осталась.

— Спасибо, – сказал Натаниэль и на одно болезненное мгновение встретился с ней взглядом. – У тебя прекрасно получается целебная магия.

— Меня учила лучшая… – Слезы опять грозили навернуться на глаза, но Рейна не сдалась.

Снова повисло неловкое молчание. Рейна завернулась в одеяло.

— Нельзя вечно его винить. – Натаниэль явно чувствовал себя уязвленным, но решил сменить тему и глянул в сторону балкона, где прятался в углу Эшер.

У Рейны на языке вертелся злой, ядовитый ответ, но произнести его не получалось.

— Он потащил нас туда, вниз, а вывести не смог…

— Мы сами за ним пошли, – поправил Натаниэль. – Он даже не хотел идти.

— Но сказал, что с кристаллом Палдоры точно нас выведет! Не ошибись он, Фэйлен бы… – Рейна замолчала, чтобы не расплакаться.

— Рейна, Эшер попытался и едва не умер. Мы оба это видели. Кристалл слишком силен, неподвластен человеку.

— Но он хотя бы может до этого кристалла дотрагиваться, в отличие от нас! Он должен был… – Рейна стиснула зубы, борясь с гневом, прорывавшимся вовне.

— Ты горюешь и злишься, – не сдавался Натаниэль. – Мы все чувствуем то же самое. Даже Эшер.

— А ему-то с чего горевать? Чтобы тосковать по чему-то, нужно сперва что-то полюбить.

Натаниэль встал и пошел к кушетке у стены.

— Не знаю. Думаю, он горюет всю свою жизнь.

Рейна вскинула голову.

— О чем?

Натаниэль устроился на кушетке.

— Обо всем, что могло случиться, но не случилось.

Он провалился в сон легко и быстро, как привык, оставив Рейну крутить его слова в голове то так, то эдак. Она не сомневалась, что у Эшера была тяжелая жизнь: это было видно даже по его лицу. Сперва он жил в Диких чащобах, потом совсем ребенком попал в орден убийц. У него забрали возможность жить как все люди, завести семью…

Рейна прислонилась к стене и долго-долго смотрела на рейнджера во тьме, пытаясь понять, что он за человек. Разум взял верх над чувствами, и она снова ощутила, что, несмотря ни на что, рейнджер ей нравится. Она попыталась взглянуть на смерть Фэйлен с его стороны. Эшер четырнадцать лет спасал людей, пытаясь искупить свои преступления. «Жертва Фэйлен, должно быть, легла на его душу тяжелым грузом», – подумала она, но злость на то, что он не смог обуздать силу кристалла и всех спасти, все равно мешала ей простить его.

Наконец, когда луна взошла выше и осветила комнату, Рейна решила, что больше не может вариться в собственных мыслях. Фэйлен всегда учила ее, что нужно разговаривать с другими, а не поддаваться порывам, как прочие эльфы, предпочитавшие сперва бить, а потом говорить.

Завернувшись в одеяло, она вышла на балкон.

— Встреча с тобой изменила мою жизнь навсегда, рейнджер.

Эшер, вертевший между пальцев клинок, замер.

— У тебя есть целая вечность, чтобы понять, так это или нет.

Рейна прислонилась к перилам, вгляделась в пустыню за стенами Калмардры.

— Я не знаю… Не знаю, что сказать.

— Ничего не надо говорить, принцесса. Тебе подарена вечность. Какая-то тысяча лет – и я стану просто далеким воспоминанием. И эта война тоже, я надеюсь.