Великая Библиотека - Анастасия Шелест Страница 41

Пока я верчу в голове эту мысль, Марк кланяется и опускается на место рядом со мной. Виктор начинает:

— Остался еще один вопрос, который хотелось бы обсудить.

Что за вопрос, мне узнать не суждено. В легкие быстрым предупреждением проскальзывает дразнящая смесь мускуса и бергамота, и горячее дыхание тут же опаляет мочку уха:

— И не стыдно тебе, птичка? Я тут распинаюсь, думаю только о том, что ты меня слушаешь, а ты спишь. – Он осуждающе прищелкивает языком и добавляет: – Я все видел.

Поздно среагировав, я оказываюсь загнанной в ловушку. Надо было сразу отшатнуться к окну, когда Марк возвращался, а теперь мы слишком близко. Его нос касается моих волос, а бедро вжимается в ногу, и контроль над телом моментально исчезает.

Слава музам, что мы сидим в самом конце зала и никто не может увидеть, как тяжело начинает вздыматься моя грудная клетка. Разве что Виктор, который стоит лицом ко всем нам и что-то уверенно вещает. Какой ужас!

Страх, что Глава Академии что-то заметит и поймет, немного остужает. Я задираю голову, отстранившись, и шепчу:

— Это целиком и полностью твоя вина.

Лучше бы я промолчала и оставила все как есть. Губы Марка вздрагивают и растягиваются в самодовольной улыбке. Он поигрывает бровями и нарочито буднично уточняет:

— Засмотрелась на меня, и воображение разыгралось? Не смогла держать себя в руках? – Наклонившись, он снова добирается до моего уха и выдыхает. – Расскажи подробней. Ты же знаешь, я готов воплотить любую твою фантазию.

От дразнящего низкого шепота перехватывает дыхание. Внутренности скручивает, и внизу живота собирается привычная тяжесть, но так просто я не сдамся.

Сам виноват. Да и вообще, если не устраивать ему иногда встряски, то груз собственного великолепия просто раздавит Марка.

Я кокетливо улыбаюсь, медленно поворачиваю голову и, закусив губу, томно выдыхаю:

— О, я тебе сейчас все подробно расскажу.

В зеленых радужках загораются предвкушающие огоньки. Марк окидывает меня потемневшим взглядом и придвигается ближе, наклоняя голову.

Показывает, что готов слушать. Что ж, пусть наслаждается.

Быстро коснувшись ряда пуговиц на блузке, я подаюсь вперед, приподняв голову, и, скользнув носом по щеке Марка, начинаю шептать, слегка цепляя губами его кожу:

— Я представляла, как возвращаюсь в свою комнату. Там темно, но мягкий приглушенный свет позволяет разглядеть все важное. Я медленно расстегиваю блузку и бросаю ее на пол, стягиваю с себя юбку. – Облизнув губы, я мысленно хмыкаю, чувствуя, как напрягается бедро Марка. – Потом я неторопливо дохожу до кровати. Ложусь на нее, проваливаюсь в кучу подушек и… – Марк почти поворачивается ко мне, пытаясь прервать рассказ, но я выпаливаю быстрее: – Засыпаю.

Секундное разочарование на лице Марка сменяется довольной улыбкой – он всегда раздражающе быстро берет себя в руки. Прищелкнув языком, он щурится и, покачав головой, вздыхает так тяжело, словно я ему в спину нож воткнула.

— Ты чудовищно несправедлива ко мне, птичка. Откуда такая вопиющая жестокость? Разве я сделал тебе хоть что-то плохое?

Нет. Разумеется, нет, если не считать отнятого спокойного сна.

Я в этом абсолютно уверена, но почему-то застываю. Мышцы наливаются тяжестью, и сознание словно парализует.

Точно не выспалась. Меня не настораживает даже хитрый прищур и его предупреждение: