Потерянная святая - Рейчел Кроу Страница 42

Северянин усмехнулся и атаковал ее так быстро, что она не успела увернуться от тыльной стороны его руки, которая с силой ударила ее по щеке. От удара Ану отбросило к дереву, и рука онемела. Зубы впились в кожу на внутренней стороне щеки, и она почувствовала вкус собственной крови. Внутри нее что-то надломилось.

Ее никогда в жизни никто не бил. Она чувствовала себя потрясенной до глубины души.

— Отстань от меня! – закричала она, ее глаза наполнились слезами от боли. – Не трогай меня!

Он усмехнулся, скользнув своим сальным взглядом по женскому телу – он понял ее слова. Ана подавила желание прикоснуться к своим губам. Сейчас было не время разбираться в языковых различиях. Он достал кинжал из-за пояса и облизнул губы. Отчаяние охватило ее, и Ана зарычала на него. Ведь он назвал ее демоном, не так ли? Назвал дьяволицей?

Ана заставила себя замереть и выпрямилась, насколько могла, хотя веревка и удерживала ее шею в согнутом положении. Она расправила плечи и медленно развела руки в стороны, сжав пальцы в кулаки. Он хотел увидеть дьяволицу? Она ею станет.

Ана оскалила зубы и зашипела, позволяя крови наполнить рот и стекать по подбородку.

Он застыл на месте, все еще сжимая в руке сверток из желтой ткани, украшенный костями и бусинами. Его усмешка сменилась настороженностью, а в глазах промелькнул страх.

Это была именно та реакция, которая была ей нужна. Если ему не нравилось то, что он видел, если он нервничал, она должна была рискнуть и устроить настоящее представление. Ей нужно было заставить его поверить, что у нее есть сила и что она может причинить ему вред.

Медленно Ана склонила голову и широко раскрыла глаза. Затрясла плечами и застонала, словно ею овладевали темные силы. Она позволила своей слюне смешаться с кровью, и та начала сочиться сквозь зубы, булькая в глубине горла. Тем временем ее мысли лихорадочно метались. Ей нужны были подходящие слова, что-то зловещее и смертоносное, чтобы удержать этого суеверного подонка от очередного удара.

— Не подходи! – прорычала Ана. Зацепившись за безумную идею, она вспомнила строки, выученные в прошлом году на уроках драматического искусства. С глубоким вздохом, она понизила голос до зловещего шепота: – Жарко, жарко, пламя ярко!.. Хороша в котле заварка[4]!

Внезапный порыв ветра пронесся между деревьями и хлестнул Ану по лицу. Звук множества крыльев, похожий на тот, когда она задремала в амфитеатре под рассказ о Святой Ансель. Мужчина с шипением втянул воздух сквозь почерневшие зубы и пригнулся.

Она повернула согнутую шею и, изменив слова, заговорила снова:

— Иссушу тебя, как тень; сон тебе ни в ночь, ни в день; не сомкнешь нависших век; изведешься, человек… – Черт возьми. Что дальше? – Ты! Ты… будешь чахнуть, бледнолиц… и… – Ана продолжала бросаться словами, и глаза дикаря округлились. В безумном порыве, забыв о рифме, она прорычала: – Твой член иссохнет, твои… твои яйца сморщатся, и твой язык обратится в пепел…

Краем глаза она уловила какое-то движение и прервалась на полуслове. Ветер стих. Рыцарь прислонился к дереву, с трудом удерживаясь на ногах. Его меч волочился по земле, левый бок заливала кровь, а другой рукой он прижимал к груди маленький серебряный крест. Его взгляд, наполненный суеверным страхом, был прикован к ней.