Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 42

— Молодой господин, – обратилась к нему дама-торговка, что сидела ближе всего и размачивала в чае рис, – о какой тоске ты рассказываешь? Даосам пристало исповедовать добродетели и славить бессмертных, а ты нам про неудачника.

— Но ведь все эти легенды о бессмертных на один лад, – обиделся Мо Ян и тряхнул челкой. – Всегда это о благородных красавцах с нефритовым лицом. Неужели вам, почтенная тетя, не хочется услышать о судьбе, полной несправедливости?

— Почтенная тетя трудилась всю неделю – теперь ей полагается история о благородных красавцах, чье лицо сверкает, словно выточенное из нефрита! Про них я хочу слушать, а не про неудачника! – воскликнула женщина в негодовании.

— Верно она говорит, верно, – сказал ее сосед по столику, усатый мужчина. Было ощущение, что в чарке у него не совсем чай, да кто позволит проверить. – Почему в твоей истории совсем нет красавиц, да и бессмертный выставлен глупцом? Разве так можно? Тебе еще учиться и учиться до того, чтобы составить увлекательный рассказ.

— Я…

Мо Ян оторопело раскрыл рот. Когда братья-рассказчики отошли на отдых, он улучил момент и вскочил на сцену, чтобы поведать людям о несправедливой судьбе, и потратил на это около палочки благовоний, которая тлела на столике рядом. Он даже почти охрип!

— Тебе бы только про красавиц слушать, подлец! – бранилась торговка уже на своего соседа.

— Если о добродетелях ведает подобная фее женщина с маленьким личиком, то и следуешь им гораздо более охотно. Ничего ты не понимаешь, старуха!

— В целом неплохо… для начинающего, – сказал некто сбоку, и Мо Ян сразу обратил на него взор. Это был один из братьев, так называемый худой Цзя. Он уже вернулся с отдыха и устроился на бамбуковом стуле, широко раскрыв расписной веер.

Всем завсегдатаям было известно про этот веер инь-ян. Особый инструмент братьев-рассказчиков – на нем они писали чернилами основные сюжетные повороты рассказов, предназначенных для повторения из раза в раз. Затем с помощью скатанной из костной муки и воды вещички, которую они заготавливали лишь им самим известным способом, братья стирали сделанные надписи и создавали новые.

Почему Мо Ян так много знал про них? Да хотя бы потому, что с детства бегал сюда слушать истории этих обманщиков, которые порой растягивались на два-три дня.

— Но это похоже на короткое описание, а не подробный рассказ, – продолжил худой Цзя, – остается много вопросов к автору. Откуда произошло это чудовище, раз оно обладает такими силами? И кто разрешил ему, позвольте сказать, с такой-то жалкой родословной взойти на гору и стать учеником даоса? В любом случае… никого не интересует история неудачника, если она не про любовные похождения. Может, дело и правда решит добродетельная красавица?

Мо Ян был готов завыть от злости. Да что же они все о красавицах? Он подошел к краю платформы, с которой обычно вели сказ братья, и сел, свесив длинные ноги.

И, не сдержав разочарования, спросил:

— Разве вам не надоели рассказы о красивых девушках и талантливых юношах, которые обязательно станут героями? Они же все на один манер. А рассказ, который затронет сокровенное в душе и заставит задуматься о том, что держит нашу Поднебесную…

— Что ты говоришь? – воскликнул подошедший толстый Цзя, вооруженный двумя тарелками со сладкими клецками к чаю. – Кому хочется после тяжелого дня слушать подобное? Еще и сомневаться в устоях, которые заложили император и его предки, а прежде всего – сомневаться в Яшмовом Владыке и в Будде?