Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 43

Я снова прокашлялся, перед тем как продолжить. Тристрам метнул взгляд на кувшин с водой, но я, покачав головой, отказался.

— Так как благородство – несвойственный мне порок, возможность спасти ваши жалкие задницы я получил в последнюю очередь. И, как видите, даже попытался! – По лицу Холдена скользнула кривая улыбка, и на секунду это меня отвлекло. – Я разлучил короля с невестой, раз уж в ней заключалась причина его безумия. В этом выходка госпожи директора мне даже помогла… Но чем ты думала, когда дала наемнику свой кинжал?

— Головой, – съязвила Кьяра, не отрывая отсутствующего взгляда от стены. – Через кинжал я могла управлять им. Но его все равно убили, и я поняла, что судьба противится изменениям. Боги не хотели ее смерти.

— Я передам Вив, что ты назвала ее богиней, ей понравится, – усмехнулся я, вновь поворачиваясь к Тристраму и Зарии. Казалось, слушали только они. Холдену и Лорелее поздно было читать нотации, а Томико не проявляла и толики интереса, рассматривая свои ладони. – Так вот, я женился на Иветт, чтобы разорвать неизменную цепочку событий. Но – о неожиданность! – это не заставило божественные силы в Фабиане заснуть.

— Ты давал ему подавляющее снадобье? – недоверчиво спросил Тристрам.

— Да, но вскоре его потребовалось столько, что он не отнимал губ от бутылька. А затем я чудесным образом оказался на Ноксианских островах, где меня любезно принял господин Дюваль. Любезно – это, с ноксианского, с горами фрёкона за пазухой. И платком с вышитыми восемью звездами – там же.

Тристрам, и так нервно переступавший с ноги на ногу, все же сорвался с места и подбежал к Кьяре, схватил ее за плечи, затряс. Та смотрела на него так же безразлично, как на стену. Нижняя губа его затряслась, голос задребезжал:

— Что ты наделала?!

— То, что было нужно.

Холден, верный пес, отчего-то не уследил и с опозданием оттащил Тристрама от главы Гептагона. Тот вырвался и дернулся обратно к Кьяре, но замер – ударить ее он не смел, как бы ни злился, а иначе приближаться в гневе незачем.

— Зачем лгать? – почти взвыл Тристрам. Недоверие обижало его, но плетущиеся под носом интриги ранили в самое сердце.

— Это малая плата за безопасность.

— Или за вознесение? – прищурился я.

Кьяра подлетела в мгновение ока. Я даже моргнуть не успел – и вот ее тонкие пальцы уже сдавили мое горло. Сухая фигура напряглась, сделав ее похожей на кошку, готовящуюся к прыжку. Ноздри расширились, тяжело втягивали воздух. От рук текло тепло, которое не просто грело кожу, а пробиралось куда-то внутрь, давило на сердце.

— И ты звала меня… тщеславным? Меня… упрекала…

— Я видела их. Видела почти всех, кто вознесся, – шептала она почти сквозь зубы. Ее лицо плыло перед глазами, слезы выступали против воли, жгли лицо. – Не были их души прекрасны, а действия – справедливы. Я столько сделала для этого мира, стольким поганцам вроде тебя помогла выжить, дала силы, чтобы существовать вечно. Так почему же мне нет там места?

— Потому что… т-т-ты… хочешь туда… попасть, – еле выдавил я. – А им… н-н-не было… до этого… дела.

— Дорогу осилит идущий.

Кьяра впечатала мою голову в стену, и меня затошнило. Пытаясь подавить порыв, накатывающий волнами, я крепко зажмуривался и почти не дышал. И оттого еще лучше слышал их слова.