Ветер и Правда. Том 1 - Брендон Сандерсон Страница 437

Монастырь пустовал.

«Интересно…» – подумал Сзет, и ноги понесли его направо.

Каладин с Сил не отставали. Сзет прошел по коридору с окнами-бойницами. Комнаты аколитов располагались дальше, обставленные деревом, с металлическими дверными ручками и каменными полами. Их намеренно сделали так, чтобы волей-неволей приучать аколитов шаманов прикасаться к металлу, поскольку некоторые попадали сюда, не побывав в солдатах. Сзет помнил, как слышал всхлипы многих из них в ночь после прибытия.

Солдаты не плакали. Их слезы заканчивались намного раньше. Сзет отсчитал седьмую комнату и подошел к своей койке. Удивительно, как ему удается помнить все места, где доводилось спать мало-мальски продолжительное время. Нормально ли это? Стоило закрыть глаза, и он мог легко представить пол своего родного дома, где сидел рядом с родней. Казармы в монастыре Тальмута. Потом эту комнату. Койку, которая была чуть маловата даже для него. Он опустился на колени рядом с ней и провел пальцами по деревянному каркасу. Вытащил незакрепленный камень у стены, сунул руку в отверстие и вытащил комок колючей шерсти. Сшитой в форме овечки.

О, внутренняя красота…

Сквозь бойницы в коридоре и дверной проем на пол падали полосы света по обе стороны от Сзета, будто светящиеся шипы. Он был так силен, так уверен, что ни в чем не нуждается, – до этой минуты. Пока не задрожал, зажмурившись, и не прижал маленькую игрушку ко лбу.

В слезах.

* * *

Каладин замер в дверях перед маленькой комнатой, чувствуя себя поразительно неуместно. Сзет пошел прямиком сюда. И теперь он… плакал?

Убийца в Белом рыдал над игрушкой, стоя на коленях на полу рядом со сброшенным свертком мечей! После минутных размышлений все обрело смысл.

— У тебя был младший брат, – проговорил Каладин. – Почему ты мне не рассказывал?

— Нет, – ответил Сзет севшим голосом. – Я… не упоминал эту игрушку в своем рассказе…

— Ты пришел сюда за ней, – сказал Каладин. – Кем был тот погибший ребенок, которого ты не сумел защитить?

Сзет так и стоял на коленях, склонив голову.

Сил похлопала Каладина по плечу:

— Кэл, неужели ты не видишь? Это его игрушка. Он был тем ребенком.

Ее слова встряхнули Каладина, полностью переменив точку зрения, как тогда, когда он впервые встал на стену ущелья. Игрушка Сзета?!

— Шквал! – прошептал Каладин.

Все это время он искал связь между ними, желая видеть в Сзете себя. Однако это было не вполне так. Сзет напоминал не столько Каладина, сколько…

— Сзет, сколько тебе было лет, когда тебя забрали из дому?

— Одиннадцать, – хрипло прошептал тот. – Мне было одиннадцать лет.

Сзет не был Каладином.

Сзет был Тьеном.

Он не был юношей, отправившимся на войну с твердым намерением спасать и защищать. Он был ребенком, которого вырвали из его мирной жизни и против воли превратили в убийцу. Перепуганным мальчиком, тосковавшим по дому.

Каладина сбили с толку умения Сзета: он двигался так же, как Каладин, будто инстинктивно понимал оружие. Вот только Сзет ненавидел копье, а Каладин любил. Следовало бы понять.

Шквал побери!

Что-то в Каладине надломилось. Он неуклюже вышел из комнаты и привалился спиной к каменной стене коридора. Сил с озабоченным видом последовала за ним.

— Я все жду, что он станет приятнее, – прошептал он ей. – Или хотя бы благоразумнее. Мне трудно ему помогать, потому что он не такой, как те люди в Уритиру, которых я понимал, которые хотели моей помощи…