Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Гончарова Страница 462

— Да, смерть у нее была очень мучительной. А ты боишься боли, Юленька?

Я чуть не фыркнула. С того момента, как я связалась с вампирами, я чего только ни пережила. Что уж говорить про боль.

— А твое какое склизнячье дело?

— Тебе же интересно, зачем тебя сюда привезли.

Я фыркнула.

— Тебя тетя не отшлепает за то, что ты ей малину обгадишь? Она же так пыжилась… Надеялась, бедная, что я до вечера дозрею.

— Ты не дозреешь, – улыбнулся склизень, проводя пальцами по моей щеке и спускаясь ниже по шее, к груди.

Блин. Будь у меня руки свободны…. Меня аж передернуло от отвращения. Казалось, что за его пальцами остается мерзкий липкий след. Но орать и требовать неприкосновенности я не стала. А вместо этого ехидно улыбнулась.

— Твоя тетя мне все расскажет. И подозреваю, что она не дотерпит до вечера. А мне интересно другое. Что за способности ты получил от отца?

Слизень от неожиданности даже убрал руку. Я вздохнула с облегчением. Тем более рука у него тоже была на редкость неприятная. Пухлая, с короткими толстыми пальцами, поросшими серыми волосками, и с какой-то пористой нездоровой кожей.

Гадость.

— Ты хочешь знать, что я получил от отца?

— Да. Или его тип силы не наследуется?

— Наследуется. Но через поколение.

— Ага. То есть ты – просто спермоносец, – догадалась я. – Почетный осеменитель во благо Христа? А сам – полная бездарность? М-да… ничего, бывает! Тут главное, чтобы импотентом не сказаться! И свинкой не болеть! А еще от женщин держаться подальше. А то еще яйца оторвут на фиг.

Склизень вскочил с кровати – и вылетел вон, провожаемый моим издевательским смехом.

А я крепко задумалась.

Меня держат тут вот уже несколько дней. Два – точно. И ничего не пытаются сделать. Наоборот, организм чистят от последствий транспортировки. То есть от наркоты. Это хорошо. А что плохо?

А плохо другое.

Вряд ли мне простят смерть отца Алексея. И мои вопли, что он был козел, козлом и помер, роли не сыграют. Если бы я так не довела этих двоих, они бы сказали мне, чего ждать. А я довела. И теперь мучаюсь ожиданием.

Но подумать-то можно!

А если подумать…

Вариантов много. Так много, что аж самой тошно. Меня могут подчинить и размазать, как не фиг делать. Вот здесь же я ничего не могу! Вообще ничего. Интересно, а что бы могли вы – прикованные за руку цепочками, с ошейником на шее (а от него еще одна цепочка, вроде бы тоненькая, только вот не мне ее рвать) да еще и под какой-то дрянью?

Чем меня таким напоили?

Не знаю. Надеюсь только, что это не наркота. Но что-то такое, блокирующее способности, там точно есть. Господи, я и не знала, что у нас в России такое бывает! И дальше бы не знать, и никогда бы не знать!

Что со мной хотят сделать?

Убить?

Вряд ли. Для этого не нужно меня похищать.

Подчинить?

Надеюсь, что так. Тогда у меня еще будет время. Много времени. А я не сломаюсь. Мой дед не сломался. А ему было намного тяжелее. Меня хоть каленым железом не прижигают и по почкам не бьют. А симпатичных девчонок, попадающих в руки «арийскому зверью», еще и по кругу пускали. Я знаю. Дед рассказывал.

Меня пока нет… Только вот… пока?

Что этот склизень намекал насчет кровати? И нашей с ним ночи?

Красный глазок камеры мерцал в углу.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И еще раз. И еще. Дед меня не так учил, чтобы впадать в бешенство и лишать себя единственного, может быть, шанса на спасение.