Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь Страница 49

— Гудвин узнает, если ты выполнишь условие?

— Гудвин знает все, – горько сказал Антон.

— Ой, да он обычный человек, ничего он не знает. Его власть – это деньги и немного смекалки. – Я серьезно посмотрела на Антона. Когда решаешься что-то сделать, сразу становится легче. – Смотри, действуешь так: отдашь Гудвину это.

Я сняла с плеча сумку. В конце концов, это просто вещи. Все стало не важным: мобильник, паспорт. Да и вряд ли они переживут, если я превращусь в сияющую пыльцу. Может, это и ошибка. А может, Антон улыбнется наконец, если к нему вернется единственный человек, которого он любит.

— Не знаю, как еще ему доказать, что ты все сделал. Скажешь, сумка – это все, что от меня осталось. Только сначала вынь оттуда кое-что, там подарок для тебя.

Я достала из сумки снежинку. От прикосновения к ней меня аж передернуло, но иногда приходится делать и неприятные вещи. Не хотелось уходить отсюда, не хотелось забывать про волшебный город, но есть в жизни вещи важнее моих желаний. Разбитое сердце Антона, например.

— Ты не договорил какую-то фразу про игры. Она нужна, чтобы сработало, да? Произнеси до конца, я повторю.

Антон тяжелым взглядом смотрел на меня:

— А если снежинка тебя вообще убьет?

— Не рискнем – не узнаем. В прошлый раз козел не соврал, я вернулась домой. Ну?

Антон скользнул взглядом по моему лицу. Потом вытащил снежинку из моих пальцев, размахнулся и швырнул ее о стену ближайшего здания. Снежинка звякнула, как хрустальный бокал, и неожиданно легко рассыпалась на осколки – а когда Антон пытался сжать вокруг нее мои пальцы, она будто сопротивлялась.

Осколки не растаяли, так и остались лежать на мостовой. Я в шоке посмотрела на Антона.

— Если хочешь домой, иди, – без выражения проговорил он. – Гудвин сказал, если ты попадешь сюда второй раз, значит, ты поняла, как открывать двери, и тебя будет не остановить. Но вот этого я делать не буду. У меня уже есть ошибка, которой я не могу себе простить: я не удержал маму, когда она падала, из-за этого все теперь и… – Он на секунду замолчал, снова овладел голосом и продолжил: – Второй я не хочу. Я найду другой способ ее вернуть. Она жива, все получится.

Уверенность в его голосе была слишком нарочитой и бодрой, словно он пытался убедить самого себя. А еще я заметила, что он нервно погладил карман – и сразу убрал руку. Да что у него там?

— Я найду способ ее вернуть, – упрямо повторил Антон, не глядя на меня. – Извини, что все это устроил. Просто… От надежды поехал крышей. Я все исправлю и разберусь с Гудвином. Больше никаких сделок. – Он встал. – А теперь открой дверь и иди домой, Ромашка. Здесь опасно, он не успокоится. Почему-то он тебя ненавидит.

— Ну хоть что-то у вас с ним есть общее, – слабо фыркнула я.

Мне было так тоскливо, что я поняла: вот сейчас я и правда смогу открыть любую дверь. За свою жизнь я не боялась, но это было даже хуже. Я так редко разрешала себе чего-то хотеть – и боялась даже признаться себе, насколько сильно хочу остаться здесь.

Вот только я здесь не нужна. Антон не хочет быть убийцей, это правда не для него, в душе он слишком добрый. Пора оставить его в покое.

Я опустила голову, чтобы не разреветься. Буду сдержанной. Повесила сумку на плечо, сосредоточенно зажмурилась – и мне показалось, что кончики пальцев запульсировали. Я открыла глаза. Контур двери медленно проступал прямо передо мной: родной, сотканный из голубого сияния. Створка приоткрылась, и я осторожно потрогала сияние в проеме. Нехолодное. Да, эта дверь определенно вернет меня домой. Пора идти. Антон сел обратно на скамейку, завороженно глядя на дверь.