Убей любимых - Л. Э. Харпер Страница 5

Крепко зажмурившись, я пытаюсь волевым усилием оказаться на холме, пробую заклятие переноса. Без толку. Магия не приходит. Всем моим переживаниям о собственной беспомощности в жизни, отношениях и работе понадобилось проявиться и в этом сне.

Я отказываюсь от магии, смирившись с провалом, и прислушиваюсь к суматохе снаружи. Солдаты скоро выстроятся в очередь на завтрак на дальнем краю лагеря, измотанные вчерашней битвой и жаждущие горячей пищи. Я шагаю вглубь палатки, приседаю около койки, приподнимаю уголок холщовой стены. Дожидаюсь, пока все уйдут, и выскальзываю на улицу. Земля, влажная после грозы и истоптанная ночными дозорными, скользит под ногами холодной грязью. Сырость, что пробирается под мою хлопчатую рубашку, совершенно как настоящая. Этот сон невероятен.

Настроение у меня улучшается, как только я принимаюсь шагать на восток, вытирая ладони о штаны виверновой кожи, обычную одежду Кайлы. Я протискиваюсь в зазор между земляных столбов вокруг палаток и поднимаюсь на холм, примыкающий к границе лагеря. Ветер приносит нежные птичьи трели, а чистое розовеющее небо обещает прекрасный денек. Ничего общего с теснотой, грязью и тяжестью Нью-Йорка.

Раньше я любила этот город. Любовь померкла, как и многие другие хорошие вещи в моей жизни. Теперь его нескончаемый шум только ездит мне по нервам. Угрюмые здания маячат вокруг, будто тюремщики, обступающие меня всякий раз, как я бреду по улицам. Я слишком измотана, чтобы выносить буйство неона, слишком устала, чтобы ценить красоту мегаполиса, которую когда-то замечала.

Но в сновидениях мое сердце до сих пор колотится от эмоций, которые жизнь отжала из моей души. Сейчас я на Солере – в мире, судьбу которого я леплю по своей прихоти, – и вот-вот встречусь с любимым персонажем.

Взбираясь на травянистый склон одновременно с солнцем, я не могу сдержать слезы, набегающие на глаза. Наверху, сверкая в золоте восхода, стоит Цендрион: воин, герой и друг.

И, помимо прочего, дракон.

В снах о драконах нет ничего необычного – черт, да на них выстроена моя карьера – но сегодня что-то в Цендрионе трогает меня сильнее, чем когда-либо прежде. Лучи солнца превратили его тело, покрытое белой чешуей, в ограненный алмаз. Аметистовые глаза сияют безмолвной поддержкой. Он меня понимает. Он знает мою душу не хуже, чем я – его.

Ну, по крайней мере, то, что от нее осталось. Цендриона преследует его прошлое, неласково к нему и будущее. Я сплела его судьбу с судьбой главного злодея моего мира: лорда Залора, жестокого тирана, развязавшего Войну Теней.

Обратившись к этому злодею, мои мысли будто темнеют, и радость внутри затягивает грозовыми тучами.

«Убей любимых». Есть такая присказка в нашей издательской сфере. Применительно к книгам это означает отказ от привязанностей. Для меня же смысл в ней другой.

Я ужасно обошлась с Цендрионом. Непростительно ужасно. Меня захлестывает желание попросить прощения у него, у всех моих персонажей. Вален уже здесь, как и лучшие друзья Кайлы. Ашер Брайтстоун, человек, и Рекса Фейлорин, оборотень, стоят бок о бок, глядя на меня.

— Вовремя, – говорит Рекса. В естественном облике она похожа на человека, но в ее теле смешались черты разных созданий. Покрытые темной шерстью ноги переходят в чешуйчатый торс, усеянный пятнами, как у питона. Чешуя плавно превращается в кожу ближе к человеческому лицу с тонкими чертами, которое она неприязненно кривит. – Ты что, ползла сюда прямо по грязи?