Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель Страница 51

Девочка начинает плакать, мальчик еле-еле сдерживает слезы. Но то, что следует за этим, оказывается для меня абсолютно неожиданным.

Не говоря больше ни слова, Тени хватают детей за руки, вонзая когти в кожу, и выводят их из Кормушки. Сопротивляясь, мальчик с девочкой кричат во всё горло, но никто не приходит им на помощь. Из ран течет кровь. Все отворачиваются и продолжают есть, но я, должна признаться, настолько ошеломлена жестокостью увиденного, что остаюсь сидеть неподвижно на скамье.

Как они исчезают из поля зрения, я опускаю печенье, которое собиралась съесть, обратно на тарелку.

— Что они сделают с этими детьми? – спрашиваю я чуть громче, чем следует.

— Ешь, – шепчет Бэйби.

Но я замечаю, что она тоже с трудом опустошает свою вазочку со сливками.

— Грог? – окликаю его я.

Парень вздыхает и вытирает пальцы.

— Не думай о них, Бланш. Они знали, к чему это приведет, когда отказывались от еды. Все знают, что происходит, когда ты отказываешься от Её еды.

— Я не знаю, – огрызаюсь я, нахмурив брови.

Взгляд красивых зеленых глаз парня останавливается на мне, а потом он заявляет:

— Если ты откажешься есть, Тени уведут тебя к Ней, в Её Кабинет. И больше ты не вернешься.

На меня накатывает паника.

Настолько сильная, что за вечер я не съедаю больше ни крошки.

К счастью, столы вскоре пустеют.

Один за другим мы возвращаемся в камеры. Мы с Грогом поднимаемся по лестнице, обгоняя других детей. Все они выглядят уставшими и подавленными, что неудивительно после недавнего происшествия. Даже Бэйби отстает от нас и разрешает её не ждать.

Вскоре я оказываюсь наедине с моим соседом. Живот заполнен конфетами, а голова – плохими воспоминаниями. Подъем по лестнице – настоящее испытание для тех, кто, как и мы, живёт на десятом этаже.

Через некоторое время я решаю нарушить повисшее между нами молчание.

— Грог…

— М-м? – отзывается он рассеянно.

— Когда ты сказал, что они не вернутся… что ты имел в виду?

— Она их откармливает, а потом съедает, – продолжает парень. Его равнодушие шокирует меня.

— Ты говоришь об этом без тени эмоций, – упрекаю я его. – Ты…

Но Грог резко хватает меня за руку. Впервые в его глазах мелькает вспышка гнева.

— Ты должна понять, Бланш, что нас всех пустят под нож. В прямом смысле. Будь то сейчас или потом – неважно. Тебя, Бэйби, меня, всех остальных. Мы никогда не сможем сбежать с Фабрики. Вбей уже это в свою пустую голову.

Я задела его, и мне теперь ясно: показное безразличие – это броня, способ забыть о том, что происходит вокруг. А я только что разрушила её.

— Я не хотела тебя обвинять в…

— Знаю, – перебивает он. – Я не злюсь. Но если хочешь продержаться тут подольше, тебе придется закрывать на некоторые вещи глаза и уважать выбор каждого из нас.

Грог обгоняет меня, передвигаясь с трудом. От усталости он тяжело дышит. Я тоже не в лучшем состоянии, но не в таком, как он. Поняв, что Грогу нужно побыть в одиночестве, я замедляю шаг. Времени, которое уходит на путь до моей камеры, хватает на то, чтобы заново пережить все события сегодняшнего дня: Кормушку, детей, объедающихся под действием колдовства, Печь и туннели, ведущие к Котлу и Кабинету.

Я запоминала, как устроено это место, каждый раз, когда нас переводили.

Бэйби права. Здесь нет никакого выхода. От мысли о том, что мне придётся жить тут, под землей, до конца моих дней, остаётся ощущение, будто кто-то ударил меня кулаком прямо в лицо. Голова кружится, и я отчаянно пытаюсь думать о чём-то другом.