Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 51

— Не помню точно, но Приют Матери очень просторный. Я видела его лишь однажды, издалека, когда мне было одиннадцать лет, точно как тебе сейчас.

Девочка снова зажмурилась, пытаясь представить себе здание размером с целое поселение.

— В нём живёт Матерь-Земля? Это её дом?

— Наверное, это мне неведомо.

— А она красивая?

— Кто? – не поняла мать.

— Ну она… Наша богиня.

Женщина ненадолго задумалась.

— Она всегда разная. Люди, которые встречали её, рассказывают о ней всякое.

— Что? – Девочка подпрыгнула от любопытства.

— Будто в конце зимы и в начале весны она выглядит как прекрасная юная белокурая девочка с зелёными глазами. Прямо как ты! – с улыбкой добавила мать, ласково погладив дочь по голове.

— А летом?

Ядвига – или, как ласково её называли дома, – Яся, знала, что Мать-Землю часто представляют как похожую на неё девушку.

— А летом она становится старше и появляется как взрослая дева, наряженная в очень красивое платье изумрудного цвета. Мужики часто видят её, работая в полях. Правда, близко она не подходит, гуляя поодаль, в окружении птиц и зверей. В таком виде она пребывает до самой осени. Тогда Матерь является в облике пожилой женщины. Но, даже постарев, остаётся прекрасной.

— Она остаётся прекрасной, так же, как и ты, мамочка? – улыбнувшись полными алыми губами, спросила девочка.

Женщина не ответила, лишь пожала худыми плечами. Она знала, что её красота осталась далеко в прошлом. Хотя Ге́двике было всего тридцать пять лет, тяжёлый труд и необходимость одной тащить на себе хозяйство рано превратили её в старуху.

— А что же происходит с богиней зимой?

— Когда землю сковывают морозы, она спит в Приюте, о котором я рассказывала тебе. Спит и видит сны о весне, приближая её. И перерождается, чтобы, когда сойдут снега, снова предстать в виде юной девочки. Такой, как ты. – Мать ласково провела ладонью по лицу дочери. – У неё всё так же, как у нас, людей. Юность, зрелость, старость и смерть. Только Матерь, в отличие от нас, каждый год умирая, снова оживает.

Девочка внезапно погрустнела.

— И ты умрёшь? – сдвинув брови, спросила она, внимательно глядя на мать.

— Да. Однажды настанет и мой черёд, – подтвердила женщина, но, увидев, как расстроилась дочь, тут же добавила: – Но это будет ещё очень нескоро!

Лицо Яси немного прояснилось. Хозяйка бросила быстрый взгляд на почти догоревшую лучину.

— Всё, пора спать! Ты ведь помнишь, какой завтра день?

— Да! – радостно воскликнула девочка. – Мой!

— Верно, твой, – улыбнувшись, подтвердила женщина. – В этот день Матерь-Земля подарила мне тебя. Погода тогда была такой же, как сейчас: ветер, метель. Ты родилась такой маленькой! Видела бы ты, как счастлив был твой отец! – На мгновение глаза Ге́двики заволокла пелена печали, но она тут же взяла себя в руки. – Знаешь что?

— Что? – задорно спросила Яся, хитро прищурившись.

— Тебя ждёт подарок!

Девочка радостно запищала.

— Что там, мамочка?

— Не скажу!

— Бусы? Или, может, гребень для волос?

— Завтра узнаешь! – Женщина подтянула одеяло выше, почти до самого подбородка Ядвиги. – Всё, спи! Пусть Велу́на наградит тебя добрыми сновидениями, доченька.

Малышка послушно закрыла глаза и отвернулась к бревенчатой стене, законопаченной рыжим болотным мхом. Поцеловав девочку, женщина тяжело поднялась с лавки, которая одновременно служила и кроватью для Яси. Затем она крадучись направилась в дальний угол хаты, скрытый от глаз ребёнка печью.