Потерянная святая - Рейчел Кроу Страница 52

— Умный мальчик, – прошептала Ана, гладя шею коня, и тот тихо фыркнул в ответ.

На небольшой поляне стояла хижина, построенная из камня и известкового раствора. Единственное окно было закрыто деревянными ставнями, едва державшимися на петлях. Над крышей возвышалась полуразвалившаяся печная труба, которая, казалось, вот-вот рухнет. Дверь хижины либо упала внутрь, либо была выломана. Очаг давно не топили, а перед порогом росла высокая трава. Судя по заросшему сорняками огороду, это место было заброшено уже довольно давно.

Вопрос о том, что делать дальше, и тяжесть необходимости принять решение снова прижала ее к шее лошади. Ана с трудом приподнялась в седле, ее спина ныла от напряжения.

— Леон, – позвала она, стараясь прочистить пересохшее горло. – Леон, – повторила она чуть громче.

Его дыхание участилось, но голова по-прежнему лежала у нее на плече. Ана ущипнула его за руку и стала звать по имени. Когда это не помогло, она кое-как отвязала бурдюк с водой, который висел у него на бедре. Сделав глоток, она вылила остатки воды ему на лицо и с силой толкнула плечом.

— Леон! Ну же, просыпайся!

С громким, хлюпающим звуком Леон резко поднял голову, и его рука рефлекторно сжала ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. Она ударила его по руке.

— Ты меня раздавишь.

Он со стоном отпустил ее и откинулся назад.

— Как долго я спал?

— Бог его знает. Уже темнеет.

— Проклятье, – пробормотал он.

— Вот и хорошо, – сказала она. – Можешь ругаться.

Ана едва не согнулась под весом Леона, когда тащила его к дереву после неловкой просьбы справить нужду. Бедняга, наверное, умирал от нетерпения. Она старалась не смотреть на него и делала вид, что не слышит долгого журчащего потока. Это напомнило ей о ее собственном неприятном ночном опыте, и она подумала, что тоже должна будет позаботиться о своих потребностях, как только они устроятся на ночлег.

К счастью, Леон справился со всем самостоятельно, без лишней суеты. Когда он закончил, Ана не стала смотреть ему в глаза и не сделала никаких замечаний, а лишь помогла добраться до порога хижины.

Ее глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Казалось, небеса услышали ее мольбы: у стены стояла кровать, укрытая грязными одеялами. Из мебели здесь оказались только табурет и небольшой деревянный сундук. Очаг был завален обвалившимися камнями дымохода, рядом лежала покрытая паутиной охапка хвороста. Свет проникал через дыру в соломенной крыше, и на утрамбованном глиняном полу росла маленькая кучка снега. Несмотря на ветхость хижины, Ана была готова расплакаться от облегчения.

Она подвела Леона к табурету, который жалобно заскрипел, когда он опустился на него и прислонился к стене.

— Дай-ка я проверю кровать. Там могут быть мыши.

Он не ответил, будто даже попытка произнести слова могла вновь лишить его сознания. Губы Леона были потрескавшимися, а кожа – бледной, как мел. Ана настаивала, чтобы он не снимал плащ, но этого было недостаточно. Ей нужно согреть его, дать ему воды и осмотреть рану.

Ана осторожно приподняла край одеяла с кровати, готовясь к возможному нападению грызунов. Но ничего не произошло – лишь слой пыли. Она стащила одеяло и перекинула его через низко свисающую ветку. На одеяле виднелись темно-коричневые пятна. Возможно, засохшая кровь? Может быть, последствия тяжелых родов или даже убийства? От мысли о том, что это грязное тряпье может коснуться раны Леона, по ее телу пробежала дрожь.