Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 52

Когда хозяйка немного успокоилась за беседой, учитель стал говорить по делу:

— Мои ученики отправятся отдыхать, с вашего позволения, а я бы хотел взглянуть на состояние господина Дай. – Говоря, Бай Шанцюэ чуть склонил голову. Не зря именно он всегда отправлялся на различные переговоры и встречи с представителями Дворца Желтых Цветов [67]: красноречие и манеры учителя Мэйшань создавали ему не менее благородную репутацию, чем школе Мулань – острый клинок, а гордым Цзытэн – их благочестие.

Хозяйка сжала подведенные алым губы:

— Если настаивает даочжан… дело в действительности пустое, особенно для таких могущественных заклинателей.

— И все же в вопросах здоровья нельзя проявлять небрежность. Вы расскажите о проблеме утром, а я просто удостоверюсь, что господину Дай ничего не грозит, – улыбнулся Бай Шанцюэ, – могу сразу заверить вас: в усадьбе я не чувствую присутствия мощных демонических сил.

После этих слов словно часть забот упала с плеч несчастной женщины. Она прижала руку к груди и тихо выдохнула. Вернулись слуги, и Мо Яну, как и остальным ученикам, следовало пройти за ними в гостевые покои.

Трехкомнатный восточный флигель сразу произвел на юношей приятное впечатление. Сколько сил и внимания вложено в каждую деталь этого дома, с какой гордостью хозяева, наверное, встречают каждое утро в столь чудесном обиталище.

Одна из служанок, краснеющая от взгляда на Гу Миня, предложила им уместиться на широком кане [68]. Кан был уже подготовлен: на нем покоились подушки и матрацы.

— Отдыхайте, пожалуйста, – сказала девица, и слуги оставили их, закрыв за собой двери.

На некоторое время в комнате повисла тишина. Гуй Ли, проморгавшись, ахнул:

— Ох, посмотрите, даже цветы нам подготовили. – Он указал на тонкогорлую вазочку с цветами, которая находилась в углу комнатки. – Какой чудесный дом.

Гу Минь подошел к гостевой постели и положил рядом узел с вещами. Все это время он хранил молчание, сосредоточенно осматривая окружение.

А, точно, – вспомнил Мо Ян, – он же здесь в первый раз. Лучше бы на горе оставался, честное слово.

Он небрежно закинул свои вещи на кан и посмотрел в окно. Все равно ночевать с другими людьми он не будет.

— Вы такие тихие, – заметил Гуй Ли и присел на край кана.

— Я просто немного устал с дороги, братец Гуй, – сказал Мо Ян.

Гу Минь смерил шисюна нечитаемым взглядом и, помедлив, сделал пару шагов к Мо Яну, собираясь завязать с ним разговор. Мо Ян поспешил лечь прямо так, в одежде, на матрац и издал протяжный стон.

— Та-а-ак устал! Пожалуй, я прямо сейчас усну! Шиди, не мог бы ты погасить часть света?

И отвернулся от Гу Миня, зажмурив глаза. Тому ничего не оставалось, кроме как отступить.

Хоть движения за спиной и приводили дикое животное внутри Мо Яна в негодование, ему пришлось терпеть. Гуй Ли все-таки растолкал его, чтобы он снял верхние одежды перед сном и привел себя в порядок.

Мо Ян затем снова лег, стараясь не слушать тихие переговоры остальных. Он отвернулся и стал смотреть через окно с узором гуэйбэйцзинь [69] на сад и ограду. В основной постройке, что виднелась сбоку, еще достаточно долго горел свет – видимо, Бай Шанцюэ и хозяева вели продолжительную беседу. Но и он спустя некоторое время погас, погрузив усадьбу в благоприятный для побега мрак.