Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 52

Вот! Вот теперь то, что нужно!

Опустив руку, чтобы перевернуть страницу и начать новую, он обнаружил, что нужды в этом нет: та, на которой он писал, осталась чистой.

Тогда он поднялся, закричал во весь голос, однако имени птицы вспомнить не смог, да и птица в любом случае не откликнулась бы, не услышала зова, осталась там, в чёрном пенале, как буйно ни кричи, как громко ни маши руками. Тем временем к нему уже плыла, сверкая глазками, какая-то клыкастая тварь. Плыла она на восток, строго на восток, неизменно к востоку, прямым, точно древко копья, курсом, от самой Затени, и след за её спиной мерцал неярким фосфорическим светом.

Кричал он, пока из морской глубины, дабы утешить, успокоить его, не поднялась Взморник.

— Это всего лишь сон, Бивень, – зашептала она, приглаживая его волосы парой гладких, безукоризненно белых ладоней, – всего-навсего сон. Если что, мы с Выжлецем здесь, рядом.

Ему захотелось, чтобы она осталась с ним, прилегла возле него на дно лодки, утолила его печали, но, стоило привлечь её к себе, она исчезла, исчезла как не бывало, а сумерки всё сгущались, из-за горизонта выглянул зловещий нефритовый глаз Зелёного. В стойках имелись бутылки с пресной водой, однако лодка тоже исчезла, а вместе с нею исчезло и солёное море, обернувшееся рекой под названием Гьёлль, уносящей вдаль множество трупов, раздираемых на куски громадными черепахами с кривыми, острыми, точно у попугаев, клювами; рекой, кружащей вместе с круговоротом; рекой, над которой никогда не заходят, не гаснут звёзды… и вот он достиг конца этой реки, а стало быть, уже поздно. Поздно.

С этими мыслями он поднял голову, сел, и его окружили, обступили со всех сторон стены ямы, изборождённые сырыми расщелинами, открывавшими путь в изветшавшие коридоры, до половины заваленные землёй и камнем.

— Наверху большей частью земля, – прохрипел кто-то сзади.

Обернувшись, он обнаружил позади Паука, сидящего на поваленной колонне и мирно беседующего с двумя девочками в накрахмаленных блузках.

— Сплошь земля, – повторил Паук, – точно говорю: оно ведь вон как устроено.

Тогда он со всей возможной учтивостью спросил, где искать Гиацинт.

— Гиацинт? Она там, внизу, – отвечала светловолосая девочка, указав под ноги. – Внизу, как и мы с Пауком.

Девочка с тёмными волосами кивнула, подтверждая её правоту.

— Там, внизу, куда идёшь ты сам, и вернуться назад не сможет. Возьми вот печенье для пёсика.

— А внизу большей частью земля, – тоже кивнув, добавил Паук. – Точно говорю: оно ведь вон как устроено.

С этими словами Паук извлёк из кармана нечто зелёное и протянул ему. Зелёная вещица оказалась одним из ползучих светочей, кишмя кишевших в подземельях под городом, и этот немедля пополз по раскрытой ладони, поблёскивая под жарким солнцем, но замер, как только он сжал пальцы в кулак.

— Благодарю тебя, – сказал он. – Благодарю от всего сердца.

— А-а, это ещё не благодарность, – прохрипел Паук. – Вот вниз спустишься, тогда и поблагодаришь.

Опустившись на колени, он извернулся ужом, пролез сквозь расселину и вновь оказался на борту лодки, а ползучий светоч, прилепленный к своду подземелья, обернулся зловещим глазом Зелёного, восходящего на востоке. На корме, придерживая румпель, сидел Свин, а на плече его восседал Орев.