Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко Страница 54

— Пани Крыгоцкая! — позвала Яська, приветственно помахала рукой, и сидящая на траве женщина подняла голову.

— Ясенька! Вы уже все сделали? Я ждала вас только завтра…

Она тяжело поднялась, оправила вытянутую на коленях юбку. Теперь Збышек видел, что женщина вовсе не пожилая — просто усталая и, вероятно, не слишком здоровая. А вот ребенок… ребенок действительно был странным. Мальчик шагал, загребая вывернутыми ступнями. Худенькое тельце раскачивалось из стороны в сторону маятником, голова вяло болталась, а руки, наоборот, застыли неподвижно, поджатые к груди, словно у деревянного зайчика-барабанщика. На лице у ребенка застыло непонятное выражение — то ли улыбка, то ли страдальческий оскал, а правый глаз щурился так, что невозможно было разглядеть радужку.

— Я приготовила настойки и противосудорожные растирки, — уже щебетала Яська, торжествующе встряхивая своей сумкой. — Мазь для лимфодренажного массажа пока настаивается, но я подумала: зачем ждать? То, что готово, отдам сегодня, а все остальное позже привезу. Тут и для вас кое-что есть — успокоительные капли и снотворное.

— Ну что вы, мне не нужно, ну зачем вы… — попыталась было возразить пани Крыгоцкая, но Яська с поразительным равнодушием проигнорировала эти попытки.

— Идемте вот сюда, к лавочке. Я записала, как принимать лекарства, сейчас все вам расскажу.

— Что, прямо тут?

— Почему нет? Пусть Тадек пока со Збышеком погуляет. Ты же присмотришь? — обернулась к Збышеку Яська.

— Да, конечно, — растерянно улыбнулся он. И присел на корточки. — Ну, привет.

Мальчик нетвердо переступил с ноги на ногу, тяжело, с усилием повернул голову, остановив на Збышеке взгляд вроде бы здорового левого глаза. Судорожно дернул губами. И вдруг отозвался:

— П-п-при-вет.

Збышек вздрогнул. Он почему-то совершенно не ожидал ответа — так же, как не ожидают его от щенка или котенка. Но мальчик не был котенком. И мальчик говорил. Медленно, запинаясь, зажевывая и глотая согласные — но все-таки говорил. И это почему-то вогнало Збышека в состояние глубочайшей оторопи.

— Я Збышек, — рефлекторно протянул руку он. Тут же подумал, что это на редкость глупо, но что-то менять было поздно, и Збышек замер в нелепой позе — на корточках, наклонившись вперед, словно пытается погладить невидимую собаку. Мальчик какое-то время удивленно смотрел на его ладонь, потом бледное лицо дернулось и сложилось в неровную, мелко подергивающуюся гримасу. С некоторым удивлением Збышек опознал в ней улыбку.

— Я Т-т-т-а-а-дек, — мальчик тоже попытался протянуть руку. Локоть у него разогнулся почти нормально, но кисть так и осталась скрюченной — и Збышек просто хлопнул по холодным пальцам ладонью.

— Чем занимаешься? — спросил Збышек, тут же понял, что с развернутым ответом у собеседника возникнут проблемы, и упростил задачу. — Гуляешь, да?

Мальчик судорожно, в два рывка кивнул.

— Та-ам п-п-пес-ок.

— Там? Под деревом? — Збышек поднял голову. Нормальная детская песочница, с обязательным деревянным грибочком и лавочками для родителей, находилась в другой стороне. Но в траве действительно виднелось что-то вроде невысоких бортиков. Вероятно, они ограждали личную Тадекову микроскопическую резервацию. — Хорошее место, — искренне одобрил Збышек. — В тенечке. Солнце голову не напечет.