Развод. Проданная демону - Евгения Медведская Страница 57

Видимо, после сна я не очень хорошо соображаю.

— Хочешь, чтобы я с тобой как с рабыней обращался? — хмуро интересуется он. — Мы так уже пробовали, и тебе не понравилось. Или ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? Не надейся. Я не отпущу. Ты — моя. И от твоего поведения будет зависеть, насколько это окажется приятно.

— Прости, — смущенно прошу я, пытаясь прикрыть наготу.

— Я знаю, что тебе тяжело, — вдруг вздыхает он. — Я был неправ. Слышишь, что я сказал? Я признаю это. И ты должна знать, что свою неправоту я чувствую. Знаю, что ты меня не любишь и не полюбишь. Еще год назад ты дала мне это ясно понять, выбрала другого. Я не мстил тебе за это, если так считаешь. Я не понимал, почему ты поступила так жестоко со мной. Ты… Та боль, Кэйри, это было запредельно. И я сейчас не о разбитом сердце, а о настоящей физической боли. Выбирать ты имела право, но бить меня в тот момент…

— Дариан, прости меня, — вдруг вырывается само. — Я не знала, что произойдет. Меня убедили, что так правильно, иначе ты проведешь ритуал силой.

— Слияние? — поражается он. — Силой? Это вы, люди, заключаете браки силой.

Дариан отворачивается от меня, затем спрашивает:

— Кто сказал, что надо сделать именно так?

Я молчу, потому что мне стыдно. Не хочу, чтобы это имя прозвучало в спальне. Не хочу Дариана злить. Сказать честно, мне страшно.

— Кэйри, я спросил тебя. Кто сказал, что надо ударить? Кто дал тебе именно это заклятие?

— Мой бывший муж, — имя я произнести не решаюсь. — Но он не говорил, что тебе будет настолько плохо. Я не знала, какой вред причиню.

— Верю, — роняет Дариан и продолжает смотреть в сторону. — Надеюсь, ты не будешь плакать, когда я с полным на это правом по закону, лишу его всех заслуг и денег, а затем уничтожу?

— Не буду, — отвечаю я.

— Разве не жаль того, кого ты так любила? — в голосе Дариана странные нотки.

— Я к нему совсем ничего не чувствую, — честно отвечаю я. — Видимо продажа в рабство неплохо лечит разбитое сердце.

— Или ты просто такой человек, Кэйри. Меня тоже перестала любить в одночасье. Я даже не понял, какую совершил ошибку и что сделалне так.

Мы сталкиваемся взглядами, и я начинаю отползать назад. Сейчас Дариан полон гнева. В нем говорит нанесенная мной травма. Мне страшно.

— Ну, Кэйри, не смотри на меня так, — качает головой он. — А то я брошусь.

Я бледнею, а Дариан смеется и исчезает.

Остаюсь одна. Даже не зову Жанин. Не хватало ей видеть разорванную рубашку и мои перепуганные глаза. Я одеваюсь сама, выбираю сиреневое платье.

Замечаю на столе шкатулку. Она полна драгоценностей.

Записка не оставляет сомнений в их назначении.

«Это тебе, Кэйри».

Когда-то я бы обрадовалась, но сейчас едва ли чувствую что-то кроме тоски. Какая разница, сколько у меня украшений, когда на шее висит то, что я не могу снять.

Отступаю на шаг, но нащупываю в кармане амулет госпожи. Да. У нас с Дарианом полно проблем и незаживших ран, но…

Беру шкатулку и бегу с ней на кровать. Замирая от восторга, рассматриваю серьги, цепочки, кольца и браслеты — от тоненьких и нежных, до тяжелых и широких. Выбираю длинные сережки с кисточками тончайших золотых шнуров и каскадом розовых камушков, которые непонятно как держатся. Подхожу к зеркалу и любуюсь сиянием.

Затем надеваю сразу два браслета. Очень гармонично сочетаются.