Однажды я стала принцессой. Книга 1 - Плутос Страница 57

— Но вот однажды мне на глаза попалась вышивка на платке, который я всегда ношу с собой… Я вдруг увидел свое имя, некогда вышитое рукой моей матушки… – Феликс говорил спокойным тоном, но, похоже, ему требовалось для этого много усилий. – В это трудно поверить, но из глаз хлынули слезы.

Я смущенно провела рукой по волосам Клода – на ощупь они оказались мягче, чем я думала. Я не знала, стоит ли мне знать о таких личных подробностях жизни императора и его рыцаря.

Конечно, Феликс сам решил мне обо всем рассказать, и я вовсе не собиралась углубляться в эту тему… Вот только не устроит ли Клод мне взбучку, если узнает, что я слышала кое-что о его детстве?

— Мне казалось, я так ненавидел свою мать. И все же, после ее смерти я очень горевал, несмотря на то, что едва помнил, как она выглядит. Пусть у нас осталось мало совместных воспоминаний, но она была моей матерью.

Если честно, рассказ Феликса не сильно меня тронул. Мне жаль это признать, учитывая, что он доверил мне свою тайну. Но в то же время у меня не было даже таких родственников, которых можно было бы возненавидеть.

Конечно, когда я была совсем маленькой, то мечтала о том, чтобы и у меня были мама и папа… Но, повзрослев, я вовсе забыла об этом. Позже я даже перестала злиться на них за то, что решили от меня избавиться. Чтобы так ненавидеть или горевать о своей семье, у человека должны оставаться на их счет хоть какие-то ожидания.

Но что бы я сейчас подумала, будь я и вправду принцессой Атанасией? Что, если бы я, ни разу не видев лицо своей матери, с самого рождения жила в Рубиновом дворце и терпела грубое обращение, а потом вдруг повстречала Клода?

— Послушай, только это большой-пребольшой секрет. – Для пущей важности я заговорила шепотом. – Ати вчера сказала, что не хочет видеть маму. Но если честно, то это была неправда.

— О, неужели?

Конечно же, Феликс наверняка и так все понимал, но сделал вид, что удивлен моим ответом.

— Но я не буду грустить, если так ее и не увижу. И это правда.

Хм. Я, конечно, не могу знать точно, но, возможно, Атанасия из книжки дала бы примерно такой ответ:

— Ведь у меня есть папа.

Возможно, в таком юном возрасте я и сама могла бы рассудить подобным образом.

— Мамы нет рядом, но есть папа, и мы вместе можем петь баю-бай, поэтому Ати не плачет.

Ах ты, мерзкий Клод! Мало того, что ты хорошо относился только к Дженит, так еще и жестоко убил Атанасию, которая беззаветно любила тебя! Ты у меня еще попляшешь!

— А в Рубиновом дворце у меня есть Лили, и Феликс, и горничные, и шоколадки.

А еще там нет Клода! И от этого там так хорошо! Хнык-хнык! Хочу в Рубиновый дворец прямо сейчас! Вон и гаденыш Клод уснул, забыл про меня. Может, я тогда пойду? Эй, Феликс, иди возьми меня на ручки.

— Ваше высочество Атанасия, а у вас есть заветное желание?

— Заветное желание?

— Ну, что-то такое, чего бы вам хотелось больше всего.

Ты об этом решил меня спросить? Естественно, я хочу только одного…

— В восемнадцать…

Могут ли у меня быть другие желания, кроме того, чтобы Клод не казнил меня на восемнадцатилетие? Ну, для начала хотелось бы, чтобы он не успел прикончить меня еще раньше. Хнык-хнык.

— Что, принцесса?

К счастью, Феликс притворился, будто не расслышал. А я переформулировала свою мысль так, чтобы она была похожей на желание пятилетки.