Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу Страница 57

— Не шевелись! Еще движение – и ты труп!

Узнав голос третьего дяди, я радостно крикнул:

— Дядя, это ты?

— Племянник! – изумленно откликнулись снизу. – А ты куда убежал? Я весь извелся от беспокойства! С тобой все в порядке?

Это и впрямь оказался третий дядя. Вздохнув про себя с облегчением, я крикнул:

— Да, но Паньцзы тяжело ранен! И во всем этот Толстяк виноват!

Я высунул было голову посмотреть, что там происходит, но с выступа, где я стоял, дыру внизу не было видно. Все, что попадало в поле моего зрения, – кусок ноги Толстяка, так что пришлось оставить эту затею.

Толстяк закричал:

— Товарищ, пожалуйста, отпусти мою ногу, а?

— Да откуда ты вообще вылез, жирдяй? – недовольно крикнул в ответ дядя. – Хорош болтать, спускайся быстрее! Не наступай куда попало и ни в коем случае не трогай ту лиану.

— Какую? – спросил Толстяк. – Эту, что ли?

Он поднял ногу и указал на лиану носком стопы.

— Не надо! – заорал третий дядя.

Однако прежде, чем затих его крик, вполне обычная с виду лиана вдруг приподнялась, как разозленная змея, а ее конец раскрылся зеленоватым цветком. Словно какая-то демоническая рука с растопыренными пальцами, она слегка покачивалась в воздухе, по-видимому, чувствуя, в какой стороне находится Толстяк. Стоило тому шевельнуться, как лиана тут же двигалась следом за ним: он влево – она влево, он вправо – и она туда же, будто кобра, пляшущая в такт дудке индуса-заклинателя. Глядя на них, я внезапно понял, что зеленые жуткие руки, с которыми столкнулись я и Паньцзы, были такими же лианами, как эта.

Этот умник додумался рисовать ногами в воздухе круги, наслаждаясь тем, как лиана все за ним повторяет. М-да, подумал я, ну и кадр… Неудивительно, что ему приходится грабить гробницы в одиночку. Если бы он с самого начала был с нами в одной группе, точно бы всех погубил.

Пока я был занят своими мыслями, третий дядя вышел из себя и заорал на Толстяка:

— Долго ты будешь болтаться? Ты вообще понимаешь, что это за штука? Быстрее спускайся!

Но тут у Толстяка начались неприятности: лиана вдруг крепко обвила его ногу и потянула на себя, едва не стащив с края обрыва. В каменной камере мы с Толстяком вдвоем не сумели перетянуть эту лиану, здесь же, на краю отвесной скалы, вообще не было места для маневра. Видя, что Толстяка вот-вот утащит, я принялся нервно озираться по сторонам в поисках какого-нибудь камня, который можно было кинуть в лиану, но поверхность утеса была абсолютно гладкой и чистой – ни одного камешка или хотя бы осколка не наковырять.

Пока я в панике шарил руками по земле, мою ногу что-то туго обхватило. Я опустил голову посмотреть и понял: плохо дело! Откуда-то ко мне успела подобраться еще одна похожая на демоническую руку лиана и прочно обмоталась вокруг ноги. Я хотел было поскорее за что-нибудь ухватиться, но не успел: невероятная сила мигом стащила меня со скалы, и прежде, чем я успел что-либо сообразить, мое тело уже болталось в воздухе.

На миг я ощутил себя будто в невесомости. Ни руки, ни ноги не касались совсем ничего. Затем меня со всей силы швырнуло на стену утеса, и это было в сотню раз хуже, чем если бы я упал на нее сам – меня просто с размаху впечатали в камень!

От удара у меня едва не пошла горлом кровь, и я почти потерял сознание. Лиана усилила хватку и снова потащила меня вниз. Царапая руки до крови, я судорожно пытался вцепиться хоть во что-нибудь, но так и не сумел. Миг спустя я находился в свободном падении с обрыва высотой примерно в пятнадцать метров. Я закрыл глаза. Я обречен. Мне конец!