Клятва и клёкот - Диана Чайковская Страница 58

Ветер среди деревьев завывал сильнее, запутывался меж веток и орал не хуже ырки. Березки волновались, точно девки на выданье, и прижимали к себе мавок. Зденка чувствовала их дыханье, их голод. Страшно, да куда деваться.

Груша заржала и перепрыгнула через ветку. Тоже чувствовала, что им стоит поспешить. Замелькали тонкие деревья. Из-за стволов глядела нечисть, голодно, жадно, сверкая багровыми очами из-под травяных волос. Но нет, не получат они добычу, не осмелятся напасть на слугу Велеса. Это ведь не неразумный ырка, а дочери Лешего.

Зденка оскалилась, вспомнив, что сама стояла одной ногой в мире мертвых, как и все перевертыши. Не станет лесной князь ссориться с богом – а значит, бояться ей нечего. Да и тыны приближались, вырастая на глазах. Темные, крепкие, с резами и оберегами, что светились издалека.

Кажется, это была Обручевка, ближайшая к большаку слобода. Сытника рассказывал, что в таких местах люд уже привык к заезжим и не удивлялся, если посреди ночи в ворота постучится человек. Зденка проехала мимо околицы и замедлилась, ища корчму с большим двором. Тыны стелились криво, из-под них недобро смотрели домашние духи. Не нравилось им, что кто-то носится по заснеженной дороге ночью. Вдруг постучит, перебудит хозяев, поднимет шум в неположенное время?

— Нужны вы мне больно, – шикнула Зденка.

Наконец, впереди показались огни. За здоровенным тыном угадывался широкий двор с телегами, конюшней и корчмой. Груша радостно заржала. Тоже хотела в тепло.

Зденка спешилась у ворот, оставив у седла тул и налучье. К ней тут же подбежал мальчонка и взял поводья. О как! Даже дворовые служки есть. Значит, живут не так уж и плохо.

— Спасибо, – Зденка кивнула и прошла в корчму. Не мешало бы перекусить, отогреться, а потом можно отправляться в дорогу. Да и с хозяином надо договориться, чтобы за лошадью присмотрел до утра.

В тепле время полетело быстро. Корчмарь принес похлебку и хлебец, предложил хмеля и здорово удивился, когда Зденка покачала головой, мол, не нужно. Заезжие-то обычно согреваются брагой или сбитнем. Оно-то и неплохо, но не перед полетом.

Похлебку Зденка проглотила быстро, даже вкуса толком не разобрала – так, что-то, отдававшее куриными костями. Не псина – уже хорошо, особенно с теплым и хрустящим хлебцем.

— Вот что, – заговорила Зденка, – присмотри за лошадью. Напои, накорми там.

Корчмарь кивнул, улыбнувшись. Она сунула ему три медяка и вышла на улицу. Хорошо, что немного передохнула – иначе бы разморило. Теперь – перья. В темноте никто не увидит, разве что служка, но кто ему поверит? Все знали, что перевертыши не покидают Гданеца поодиночке.

Зденка спрятала одежду в соломенной куче, заплясала от холода и начала представлять, как пламя изнутри вырываются наружу, плавит кости, превращает их в перья и пух. Заскрипело, захрустело, двор сменился чернотой. Стало больно до хрипа. Тело нещадно ломало – словно чужие руки перекраивали его иголками и грубыми нитками, вырывали все человеческое и заменяли – птичьим.

Когда боль стихла, Зденка мягко опустилась возле сугроба и сжала лапами прохладный снег. Мир стал больше, резче, ярче. Он играл обилием запахов и страшным мороком: каждая тень напоминала причудливого зверя, а у сарая – теперь Зденка слышала это – хохотала домашняя нечисть, спутывая гривы чужим коням.