Перепутье - Илья Ангел,Алекс Ключевской Страница 58

— А когда год назад ты самовольно ушёл с занятий, и ни разу больше на них не появился, тебе, значит, это было не нужно? А сейчас вдруг понадобилось? – Я молча продолжал разглядывать пол. – Да пойми, Наумов, ты отстал от своих сокурсников. Я просто не смогу ничему тебя научить – ты не знаешь основ. Ты что же предлагаешь остальным ребятам пождать, пока ты будешь висеть на перекладине? Им нужно двигаться дальше, знаешь ли.

— Я могу ходить на занятия с первокурсниками, – тихо проговорил я.

— Наумов, ты…

— Паша, тише, – подал голос Иван. – Мальчик сумел переступить через себя, чтобы прийти к тебе, а сейчас он наступает на горло собственной гордости, предлагая этот вариант. А ведь он – Наумов.

— И что ты предлагаешь?

— Попробуй дать ему шанс, – голос у мужчины был низкий, глуховатый, как будто у него были когда-то повреждены голосовые связки. И они до сих пор не пришли в норму.

— Вот что, Ваня, – внезапно резко проговорил Павел Анатольевич, – сколько тебе ещё реабилитироваться?

— Месяца четыре, не меньше, а что?

— А то, – пока они разговаривали, я пристально посмотрел на Устюгова.

Его поведение не слишком соответствует тому, что я помню по первому и единственному уроку. Мой взгляд задержался на полупустой бутылке с янтарным содержимым, не оставляющим никого простора для воображения. Всё-таки они пьяные! И мне действительно лучше сейчас уйти. Я уже хотел было извиниться и ретироваться. Подожду, когда Устюгов очухается подальше отсюда, а то не нравится мне, как он меня рассматривает. Павел Анатольевич тем временем продолжал говорить.

— Я согласен обучать Наумов. Более того, я начну давать ему факультативные уроки в индивидуальном порядке, но при одном условии: ты подтянешь его физику.

— Ты же знаешь, я за невыполнимые задания не берусь, – Иван привстал из кресла, чтобы взять со столика свой бокал. Пьяный-то пьяный, но двигался он просто умопомрачительно. Словно перетёк из одного положения тела в другое, а затем в обратном порядке.

— Только так, и не иначе, – радостно заключил Устюгов и, отсалютовав мне, залпом допил содержимое своего бокала.

— Павел Анатольевич, я, пожалуй, пойду, – наконец, я решил, что действительно пора ретироваться.

Разговаривать, а особенно договариваться о чём-то с людьми в небольшом неадеквате, было, прямо скажем, самоубийственно. Тем более что я для них всего лишь объект спора, причём даже не на деньги. Да и никакую физику мне подтягивать не нужно. Я и так быстро бегаю, как оказалось.

— Что, вот так просто сдаёшься, Наумов? – Устюгов хохотнул. – Ты слышал, я буду с тобой заниматься, но при одном условии, если ты убедишь полковника Рокотова, что с тобой вообще стоит возиться. Что ты действительно перерос свою избалованность и инфантильность, – в голосе боевого мага появились стальные нотки. – Но для этого тебе нужно сделать так, чтобы полковник решил потратить на тебя своё время, и научил хотя бы подтягиваться.

— Зачем вам это? – тихо спросил я Устюгова.

— Да, Паш, зачем тебе это? – повторил мой вопрос полковник. Ещё бы знать, полковник чего.

— Я уже не боец, Вань. Я учёный. Я серьёзно занялся изучением того, что передали мне мои предки. И конкретно сейчас я очень хочу провести самый интересный социальный эксперимент в своей жизни. – Устюгов широко улыбнулся.