Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 59

Уже несколько недель я сбегала из дома, чтобы увидеться с ним. Он не водил меня снова в театр и не представлял меня никому, кроме Эсмаи, но мы проводили целые дни, разыгрывая сценки и целуясь на крышах, словно проживая свою собственную версию «Куна и Инсеи».

Отец не замечал моих исчезновений.

За столик у окна, виднеющийся из-за его спины, села молодая пара управляющих, сцепив руки в замок возле чашек. Я отвлеклась от своего недовольства, наблюдая, как они упиваются друг другом, касаясь друг друга скромно, как у управляющих было принято выказывать близость: провести большим пальцем по костяшкам руки, понимающе улыбнуться, поцеловать в висок. Я представила, как Бреган целует контур моего уха, и меня пробрало дрожью.

— Рад, что ты голодная.

Я резко выпрямилась:

— Что?

Мистер Финвейнт напротив меня сложил газету.

— Ты не съела ужин.

Я чуть не выронила вилку. Вчера меня накормила Эсмаи, и я совершенно забыла проверить, что мне оставил отец.

Затолкав удивление куда поглубже, я прикрыла все маской Афины:

— Мне было нехорошо.

— Да? – Он поднес кусок булочки к губам.

Я не отвела глаз. Откуда ему было знать, правда ли я болела. С той самой работы с бароном он почти не появлялся дома. Мои ладони под столом начали трястись.

— Ну, я рад, что к тебе вернулся аппетит.

— Как прошел твой ужин с бароном? – вырвалось у меня.

Улыбка отца стала натянутее.

— Неплохо. В «У Атцуи» заметно усовершенствовали меню.

— Барон же кунсииец, так? – Я наклонилась вперед, чувствуя непривычный жар в венах. На людях он бы меня наказывать не стал, но это еще не значило, что мне не досталось бы потом. Но я все равно добавила: – Слышала, там чудесный климат в это время года. Может, нам стоит съездить? Денег у нас хватает.

Отец сверкнул глазами. Опустил вилку.

— Нам пора. У меня этим вечером встреча. – Он встал.

Может, мне было положено испугаться, но страха не было.

В руку вжался спрятанный в рукаве нож, тот самый, которым я ударила ставского солдата. По позвоночнику пробежал холодок.

— Нам нужно поговорить, – сказала я, не поднимаясь с места.

Схватив меня за руку, он рывком поставил меня на ноги.

— Ну же, не надо сцен, милая, – пробормотал он, уводя меня сквозь очередь покупателей, прочь от недоеденных дорогущих булочек.

Стоило нам подойти к двери кафе, как она распахнулась и проход наполнился чернотой. Мы с отцом уставились на нодтакта в черной коже: того же бородатого мужчину с кривым шрамом, который проверял наши документы в деле с бароном Хулеем. Сахарная булочка встала у меня поперек горла.

— А. – Губы мужчины изогнулись. – Отан Финвейнт, так?

Сердце замерло. Он запомнил поддельное имя отца?

— Приветствую, – сказал отец, впиваясь пальцами в мое плечо.

— Слышал, что найду вас здесь, – сказал нодтакт. – Можем поговорить?

Отцовские пальцы грозили оставить на мне синяки. Когда он бросил взгляд на меня, за вежливой улыбкой мистера Финвейнта блестело что-то пугающее. Отец никогда не позволял своим настоящим эмоциям пробиться на поверхность, но на долю секунды из него выплеснулось что-то незнакомое. Острое, болезненное. От этого кровь застыла в жилах.

— Ну конечно, – сказал он. – Иди домой, Афина, тебе на уроки пора.

— Но…

— Сейчас же.

Как только его пальцы разжались, исчезли и какие-либо следы его нервов. Он дружелюбно показал нодтакту на улицу и спросил его о какой-то повседневной бессмыслице, выходя следом. Я направилась в противоположную от них сторону, раздираемая эмоциями изнутри. На краю площади я замерла и бросила взгляд назад. Отец с нодтактом испарились.