Два князя - Кирилл Малышев Страница 59

Что же изменилось теперь?

Некоторые из собравшихся, особенно те, кто легко согласился с заявлением, что у княжича нет прав на Змежд, сидели как на иголках, переживая, не прознал ли он об измене.

Кроме того, бояр сбивал с толку сидящий за столом езист. Макарий – худой, высокий старец с вытянутым лицом, обрамлённым длинными седыми волосами и белоснежной бородой – был, безусловно, уважаемым в городе человеком. В храм Змежда, третьего по величине в княжестве после Радоградского и святилища в священном Зелатаре, еженедельно стекались люди со всех концов города. Проповеди Макария были пронзительны и проникновенны, его слушали, ему верили. Но священнослужитель никогда не был членом городской Думы.

Сейчас же он сидел за столом в зале Семи огней. Для него даже предусмотрительно принесли дополнительное кресло. Зачем же его пригласили?

Внезапно дверь распахнулась, и в помещение лёгкой, уверенной походкой влетел Владимир. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, вельможи одновременно встали, приветствуя княжича.

— Садитесь, уважаемые, – махнул тот рукой.

Вслед за ним в зал вошли несколько дружинников, быстро распределившись вдоль стен. Никита занял место за спинкой кресла, в которое сел командующий.

Изяславович обвёл взглядом присутствующих, поочерёдно всматриваясь в их напряжённые, бледные лица. Он специально выдержал паузу, усиливая произведённое впечатление.

В зале висела гнетущая тишина. Было видно, что знатные мужи напуганы. Их беспокойное ёрзанье, сопение и тяжёлые вздохи говорили об охватившем их смятении.

Наконец Владимир заговорил.

— Я недоволен положением вещей, – не ходя вокруг да около, жёстко произнёс он. – Право же, вы все меня разочаровали! Я думал, что ласка и доброе отношение, которое я проявил к вам, будут оценены, но я ошибся. Это досадно!

Присутствующие вжались в кресла. Казалось, некоторые из них вот-вот лишатся чувств.

— Мы очень тебе благ… – начал было оправдываться Степан Несторович.

Владимир резко ударил ладонью по столу, оборвав боярина. Деревянная столешница жалобно скрипнула. Мужчина подскочил, от страха выпучив глаза.

— Молчать! – нарочито громко выкрикнул княжич. – Будете говорить тогда, когда я велю!

Никита, стоящий за его спиной, едва мог сдержать улыбку, наблюдая за разворачивающимся перед ним представлением.

— Порядок в городе хромает. Происходят печальные события, – чуть спокойнее продолжил Владимир. – Тревожные слухи доходят до моих ушей. У меня есть основания полагать, что происходящему потворствуют бояре и духовенство. Что ты знаешь об этом, Степан Никифорович?

Опасливо посмотрев на соседей по столу, боярин невнятно пробормотал:

— З-знаю о чём? – От страха слова застревали у него в горле.

— О тревожных событиях, конечно же. Ты что, не слушаешь меня?

— О т-тревожных с-событиях? – переспросил тот.

— Да, – буравя его пристальным взглядом, с нажимом проговорил Владимир. – О гуляющих по городу разговорах. О нападениях на стражу. Об иных преступлениях, которым вы все потворствуете.

— Мы не потворствуем, – Степан Никифорович быстро замотал кучерявой головой.

— Но и не помогаете с ними покончить! – поднял палец княжич. – В сложившихся обстоятельствах на это тоже можно взглянуть как на измену. А измена, как известно, карается смертью, – заключил он, понизив голос.