Наследница Джасада - Сара Хашем Страница 6

Когда я толкнула двери в свою комнату – меня обдало волной тепла.

Благословенные волосы Байры, только не это!

— Райя снимет с вас шкуру. Валима[2] состоится уже через неделю.

Марек, казалось, был поглощен разведением костра, вороша угли тонкой палочкой, и совсем не замечал меня. Его золотистые волосы сияли в отблесках огня, а под швейными принадлежностями Сэфы лежал кусок ткани, который должен был стать платьем.

— Вот именно, – сказала Сэфа, макая кусок обугленной говядины в свой бульон. – Я топлю свои печали в украденном бульоне из-за этой проклятой валимы. Посмотри на это платье! Над ним же смеются все остальные платья.

— А что делает он? – спросила я, решив проигнорировать ее проблемы, связанные с одеждой.

Когда наступало утро, Сэфа, после бессонной ночи, с обаятельной улыбкой и налитыми кровью глазами, все равно вручала Райе идеальное платье. Ученичество у лучшей швеи Омала – это не та роль, которую выбирают те, кто сдается под давлением обстоятельств.

— Он пытается пожарить свои чертовы семечки, – фыркает Сэфа. – Теперь в твоей комнате пахнет так, как на кухне таверны. Извини, но в нашу защиту скажу, что мы собрались здесь, чтобы оплакать ужасную кончину.

— Кончину? – Я присела рядом с каменной ямой, потирая руки над потрескивающим пламенем костра.

Марек протянул мне одну из личных чаш Райи, за которые женщина спустит с нас шкуры словно с оленей.

— Не обращай внимания на Сэфу, мы просто хотели воспользоваться твоим очагом, – сказал он. – Я убежден, что Юлий учит свое стадо, как убить меня. Сегодня они чуть не столкнули меня прямо в канал.

— Почему? Ты сделал что-то, что разозлило Юлия и его волов?

— Нет, – печально ответил Марк.

Я покатала чашу между ладонями и прищурилась, когда поняла, что он лжет.

— Марек.

— Ну, возможно, я воспользовался стойлом для лошадей, чтобы развлечься… – наконец-то он издал многострадальный вздох, – с его дочерью.

Мы с Сэфой одновременно застонали. Это был не первый раз, когда Марек вляпывался в неприятности, гоняясь за застенчивой улыбкой или добрым словом какой-нибудь девушки. Он был до нелепости хорош собой: светловолосый, зеленоглазый, и худощавый до такой степени, что люди, глядя на него, недооценивали его силу. И чтобы развеять все сомнения окружающих относительно своей внешности, он решил пойти в ученики к Юлию, самому требовательному фермеру Махэра. Проводя дни за погрузкой фургонов и выпасом быков, Марек стал незаменимым для каждого торговца в деревне. Но он упорно работал, чтобы заслужить их уважение, а в Махэре больше всего как раз и ценились мозолистые ладони и пот. Именно поэтому торговцы терпели череду разбитых сердец, которые Марек оставлял за собой.

— Твою молодость, Сильвия, – продолжила Сэфа, потому что она была не из тех, кого можно долго игнорировать. – Мы оплакиваем твою молодость. В двадцать лет у тебя приключений даже меньше, чем у деревенских сорванцов.

Я осушила чашу с бульоном и передала ее Мареку для добавки.

— У меня полно приключений.

— Я говорю не о том, как ты убиваешь свое фиговое дерево, – усмехнулась Сэфа.

— Если бы ты сопровождала меня на прошлой неделе, когда я ходила выпустить петухов Нади…

— Надя запретила тебе заходить в ее магазин навсегда! – вмешался Марек, храбрец, осмелившийся оборвать Сэфу на середине тирады. Он зачерпнул рукой почерневшие семечки и стал перебрасывать их с ладони на ладонь, чтобы они остыли. – Оставь Сильвию в покое. Приключения бывают разными и не укладываются в какие-то рамки.