Песнь безродного - Карина Володина Страница 60

— Потому что я была со своим поклонником,Алин, – закатывает глаза Нила. – У меня были планы получше, чем школа. А теперь всё и вовсе идеально.

Она заглядывает внутрь пакета, морщит нос.

— И он думает, что я всё это съем? Сумасшедший.

— Полагаю, он считает, что интеллектуальная работа требует большого расхода калорий, – говорю я, и Нила вскидывает на меня недоумевающий взгляд. Я поясняю, сдерживая усмешку: – Что ты проголодаешься, пока будешь учиться.

— О, Алин, – тянет Нила. – Dio mio[48]. Вот это фразочки. Это из-за них у тебя столько высокородных… поклонниц? Я думала, из-за твоих томных зелёных глазок.

Она подтягивает одну ногу к груди, покачивает другой – и умудряется вложить столько неприкрытой чувственности даже в это небрежно-ленивое движение.

— К сожалению, не все женщины понимают, когда мужчина говорит твёрдое «нет», – многозначительно говорю я.

— М-да? – Нила выгибает бровь. – А ты действительно говорил им это «нет», домнуле Фунар?

Её тёмные глаза – мягкие и манящие, ироничные и умные – смотрят в мои. Что-то происходит внутри меня – тёплая волна щекочет живот и грудь, дурманит голову. Я хочу ответить Ниле в тон, пожонглировать ловкими в светской скользкости фразами – но что-то мешает мне. Нила гипнотизирует меня внимательным взглядом.

— …нет, – говорю я.

Нила торжествующе фыркает. Я моргаю – и всё возвращается на круги своя. Просто Нила, просто цветные линзы, просто пакет с едой на капоте красной машины, просто старая пивная с грубой скамейкой у входа.

— Что и требовалось доказать, – заявляет Нила. – Женское внимание всегда лестно, даже если в основном оно из-за твоих шнурков. Но бывают и исключения.

— Исключения? – рассеянно спрашиваю я.

— Да, есть женщины, которым плевать на шнурки, Алин, – кивает Нила. – Встречал когда-нибудь такую?

— Тебя подвезти до школы?

Улыбка Нилы становится чуть менее сладкой. Кажется, я нашёл её стоп-слово. Школа. Что ж, если ей так портит веселье напоминание о том, что она школьница, я буду делать это как можно чаще.

— Мы как раз успеем к концу твоей перемены, – продолжаю я. – Кстати, где ты учишься? В Брашове или поближе? У тебя отличный английский для… в каком ты классе? Двенадцатом?

— Десятом, – цедит Нила. – Я поздно пошла в школу. Но…

— Десятом, –тяну я. – Тогда твой английский просто великолепен. Для десятого класса и восемнадцати лет.

— Почти девятнадцати, – вставляет Нила. – Мне будет девятнадцать в ноябр…

— Девятнадцать – отличный возраст, – перебиваю её я. – Помню, когда мне было девятнадцать… два года назад…

— Алин, – мрачно говорит Нила. – Хватит. Я помню, что тебе скоро двадцать один. Ты такой…

Она раздосадованно машет рукой, соскакивая с капота. Подходит ко мне.

— …несерьёзный, – вдруг заканчивает она, с вызовом скрещивая руки на груди. – Это твой единственный способ отшить малолетку? Иногда стоит быть прямолинейнее. Если ты хочешь добиться результатов.

— Я верю, что умный собеседник поймёт всё без лишней прямолинейности, – мягко отвечаю я. – А уж собеседник, в восемнадцать лет в совершенстве владеющий английским…

— «В совершенстве»? – фыркает Нила. – Минуту назад мой английский был «отличным». Как же полезно общаться с носителями. Обязательно похвастаюсь учительнице в школе, где я учусь в десятом классе, на следующем урокеанглийского. Она наверняка согласится, что это великий прогресс для восемнадцати лет.