Великая Библиотека - Анастасия Шелест Страница 64

Я растерянно моргаю, пропустив удивленный выдох. Это действительно первый вопрос, который пришел Марку в голову?

Столкновение с выжидающим взглядом отгоняет лишние мысли. Я быстро мотаю головой и, подавившись воздухом, добавляю:

— Еще она мне показала кое-что. Сказала, что воспоминания.

Пальцы Марка с силой сжимаются на моей руке. Всего на мгновение, но я шумно выдыхаю. В зеленых радужках мелькает что-то ледяное и мрачное, и Марк сближает наши лица, уточняя:

— Что?

В памяти совершенно некстати всплывают увиденные сцены. Желудок скручивает, губы брезгливо кривятся. Меня передергивает. Прикрыв глаза, я сглатываю тошноту и умоляюще протягиваю:

— Даже вспоминать не хочу. Это было омерзительно.

Тишина в ответ длится так долго, что я настороженно открываю глаза. Лицо Марка напоминает каменную маску. Он смотрит на меня, не моргая, пока наконец не выдыхает:

— И что? Ты поверила?

Его вопрос выбивает из колеи. Я шла сюда совсем не за этим. Сомнения и подозрения, скользнувшие в голосе, заставляют обиженно поджать губы. Чем я заслужила его недоверие? До того, как Марк занял место отца, он верил мне безоговорочно. Неужели избыток власти делает из людей параноиков?

Решительно мотнув головой, я свожу брови и, невозмутимо встретив напряженный взгляд, говорю:

— Конечно, нет. Что за чушь? Я же не чокнутая. Кто в своем уме поведется на эту ерунду?

Его длинный выдох вводит меня в ступор. Марк покачивает головой. Его рука поднимается, и ладонь обхватывает мою щеку. Подушечка большого пальца нежно скользит по коже, и от этого ласкового прикосновения из головы испаряются все лишние мысли.

К пегасам. Нужно просто забыть об этом жутком недоразумении. Бредни безумной богини не должны так влиять на меня.

Марк сближает наши лица и, кивнув, мягко выдыхает:

— Знаешь, Тея, забудь. Не нужно тебе встречаться с этой чокнутой больше. Справимся и без ее подачек. – Он замолкает, но, подвигав губами, все-таки добавляет: – Не хочу, чтобы ты из-за этого расстраивалась. Хорошо?

Я медленно киваю, хотя мышцы сковывает напряжение. Согласие дается с трудом.

Что только что произошло? Марк вот так запросто отказался от идеи, преследовавшей его с момента освобождения Минеды? Ради моего комфорта?

Это нормально. Вполне возможно. Но внутри скручиваются плохо осознанные сомнения.

— Мне еще нужно поработать, – вздыхает Марк, кивнув на кипу бумаг. – Но, если хочешь, я могу отложить все дела. Прогуляемся или займемся чем-нибудь, чтобы ты отвлеклась.

Чтобы я отвлеклась? Разве ради такого откладывают дела, тянуть с которыми нельзя?

Боясь выдать свои настороженные мысли, я осторожно улыбаюсь и покачиваю головой.

— Я в порядке. Пойду в комнату, почитаю. Буду ждать тебя.

Марк всматривается в мое лицо подозрительно долго, но все-таки кивает, а у меня внутренности скручивает. Поборов напряжение, я приподнимаюсь на носочки, касаюсь губами его щеки и стараюсь дойти до двери, не ускоряя шаг. Марк так и не двигается, пока дверь не отрезает меня от него.

Только когда поворот прячет меня от чужих взглядов, я позволяю себе застыть, впечатавшись лопатками в холодную стену. Сердце безумно колотится в груди.

С чего бы, музы? Я отказываюсь во все это верить. Не имею права сомневаться в Марке. Хоть где-то должно сохраняться полное, безоговорочное доверие.