Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 65

— Да, половину жизненной силы, – подтвердила Алконост, склонив голову набок.

— И что тогда со мной будет?

— Да ничего особенного, выживешь, – равнодушно пожала плечами Алконост.

— Выживет, да недолго, – раскачиваясь на ветке, запричитала Сирин, размазывая по лицу слезы. – Половину жизни сократишь да слабее вполовину станешь, половину здоровья потеряешь, и времени рядом с близкими мало проведешь. Смерть станет ближе к тебе, дышать будет в спину…

— То есть как – полжизни? – оторопел Стожар. – Вы представляете, что это значит? А ежели мне по земле останется ходить – всего ничего? Вдруг я даже не успею из Нави выбраться, близких спасти… да и вообще, я умирать не хочу! – крикнул бортник раздраженно, тайно мечтая встряхнуть за плечи завывающую скорбную птицу.

Сирин и Алконост переглянулись и равнодушно пожали плечами.

— Яга не предупреждала о таком! Вы точно не ошиблись? Понимаете, насколько это страшно – вмиг потерять полжизни? – бушевал Стожар.

— Нет, смертный, нам то неведомо. Наш удел – вечность, а людские переживания для бессмертных – что пшик, – фыркнула насмешливо Алконост.

— Выбора другого все равно нет, верно? Как получить камень?

— Вот тебе платок, – протянула Сирин ему белую ткань, зажав ее в когтистой лапе. – То вещь непростая, сила в нем великая: вымочен он в слезах моих скорбных, потому никогда не просыхает – слишком много в мире боли и горя. Зажми платок в руке, капни на Алатырь слезинкой, приложи руку и пожелай камень взамен на жизненную силу. Со слезами часть твоей силы в камень утечет.

— Всего лишь пожелать? – усомнился Стожар, осторожно перехватывая платок.

— Не просто, а искренне, от чистого сердца.

— И никаких заговоров, наговоров… присказок? – недоверчиво посмотрел на платок в своей руке бортник.

Птицы раздраженно и презрительно зафыркали, встряхиваясь и разбрасывая перья.

— Эти ваши смешные колдунства, смертные, – захихикала Алконост.

— Настоящие чудеса – не заметить, не услышать, их лишь сердцем углядеть можно, – сурово посмотрела на него Сирин.

Стожар вздохнул, но решил, что вещим птицам лучше поверить на слово. Он присел, выжал пару капель из мокрого платка и положил ладонь на теплую поверхность камня, но опять ничего не произошло.

Решив, что птицедевы над ним насмехаются, бортник хмуро посмотрел на них.

— Что, не выходит? – с сочувствием спросила Алконост, моргая от любопытства.

— Нет.

— А ты как желаешь?

— Ну, искренне, отдать силу в обмен на камень… как там было… – неуверенно ответил Стожар.

— Да где же тут «искренне»? – прыснула Алконост, а Сирин тоскливо протяжно выдохнула. – Думай о том, зачем тебе камень. Ради кого ты добрался аж до Ирия?

Стожар задумался и закрыл глаза. Он вспомнил звонкий смех Весняны, их первую встречу в лесу и ее мертвенно-бледное лицо, заплаканную семью. Вспомнил, как они с отцом бродили по лесу, проверяя пчелиные бортии, и как тот осыпался прахом, но даже в страшный миг успел прежде крикнуть Стожару: «Беги!» Вспомнил свои долгие споры с Волком – именно они заставляли задуматься о том, какой путь в жизни выбрать Стожару. И вот больше нет нигде Волка, только страшные следы всплывали в памяти. Ради близких нестрашно отдать свою жизнь или силу, чтобы спасти друга, любимую и отца.

Раздался тихий хруст, каменная крошка заскрипела под пальцами, обжигая теплом. Стожар открыл глаза: от Алатыря откололся крошечный кусок, перекатившись на мокрый платок в его ладони. Не веря глазам, бортник затаил дыхание, разглядывая золотистый осколок – внутри полупрозрачного камушка сияли цветные прожилки, бликуя на солнце. Ближе к центру в нем образовалась крошечная щель – Стожар оторвал от сумки болтающуюся нитку и продел через трещинку, чтобы повесить камень на шею. Собираясь показать драгоценность помощникам-птицам, он поднялся на ноги – и тут же земля закачалась, в глазах поплыло, дыхание сбилось – тяжелая слабость накрыла бортника, будто прибив ударом к земле.