Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 7

Из всех столичных мостов, пересекающих Разлом, Арестантский мост был самым южным и самым старым. Конструкция его не несла никаких следов вычурности; массивные бревна старинных деревьев, пошедших на его строительство, покрывала темная смола, оберегающая древесину от насекомых, а значит, от разрушения. На ветру огромный мост скрипел, как корабль в океане. Городские арестанты размещались в подвешенных под ним клетках, удерживаемых над пропастью мощными железными цепями и толстыми ремнями из плетеной кожи. Сейчас, как и обычно по утрам, теснящиеся на мосту друзья и родные пытались спустить в клетки продукты и питье, без чего узникам не дожить до освобождения. Арестантам без семьи, которым жена или ребенок не приносили бы ежедневно воду и хлеб, даже недельное заключение грозило смертью. Власть не заботилась о преступниках. Клара слышала, что в общинах воров и убийц собирали взносы, как в обычных крупных союзах, для прокорма собратьев, попавших в руки судей-магистратов. На мосту она даже видела личностей, вполне годящихся быть членами таких общин. Впрочем, по большей части узников навещали члены семьи. Грязные, понурые женщины, спускающие в клетку корзину на бечевке. Мужчины без надежды в глазах, бросающие куски сыра в открытые ладони жен и любовниц. Ходили рассказы, что временами кто-нибудь из пришедших перегибался чересчур, и тогда узники в ужасе наблюдали, как их спаситель летел в пропасть, разверстую далеко внизу.

Бывали здесь и другие личности. Мальчишки, приходящие помочиться с моста или забросать арестантов дохлыми крысами и гнилыми фруктами. Городская стража их не останавливала, даже поощряла. О тех из них, кто оступался и падал в пропасть, тоже ходили рассказы, далеко не такие трагичные.

Клара прошла от одного края моста до другого, мало-помалу опустошая мешок. Вот Шалер, жена карманника, принимает из ее рук вчерашнюю булочку для полузамерзшего мужа. Вот тралгут Кассиан, с посиневшими от холода кончиками ушей, пришел навестить посаженного в клетку отца. Вот Беррин, чья сестра арестована за неуплату налогов. Вот Таракли, его сын убил соседскую собаку. Каждому Клара давала еды, с каждым останавливалась поговорить, спросить имя и послушать рассказ о невзгодах, тронуть за руку или за плечо. Она приходила сюда посланницей милосердия, которая наблюдает без осуждения и сочувствует без унижающей жалости.

И незаметно для этих людей Клара делала их своими союзниками.

Когда мешок опустел, Винсен сложил его и сунул за пояс. Они с Кларой направились к восточному концу моста и затем свернули на север, к Кингшпилю. Улицы мало-помалу становились более широкими, здания – более затейливыми. Вскоре вокруг Клары с Винсеном замелькали дома богатых, затем особняки высокородных. Улицы, вычищенные слугами, сверкали черным камнем – ни конского навоза, ни застарелого льда. Телеги рабочего люда уступали дорогу каретам и паланкинам. Здания имели по три или четыре этажа, вокруг особняков были сады и лужайки с голыми деревьями и бурыми живыми изгородями. Почти всю жизнь Клара жила на таких же улицах, ездила в карете по таким же мостовым и принимала это как должное. Всего лишь несколько месяцев назад она была баронессой Остерлингских Урочищ и женой верховного маршала – однако сейчас ей казалось, что она попала в чужую страну. Когда Клара остановилась купить в лавке три мясных пирога и бурдюк разбавленного вина, продавщица притворилась, что видит ее впервые.