Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 70

Сделав несколько шагов вперёд, командующий остановился напротив мужчины преклонного возраста, одетого в грязное серое рубище, явно не по погоде. Тот не смотрел на Ивана – его седая голова тряслась, то ли от холода, то ли от страха.

— Этот что сделал?

— Еремей Титюхин, – доложил десятник. – Попрошайка. Выкрикивал, что голод в городе – вина князя. Говорил, что он, государь, проклят Владыкой.

Преступник не пытался оправдаться. Втянув шею в плечи, он тихо всхлипывал, не поднимая глаз. Укоризненно покачав головой, Иван сделал ещё шаг и остановился рядом с женщиной средних лет, в испачканной, но добротной одежде.

— Авдотья Гришникова. В разговоре со знакомой проклинала Великого князя. Заявляла, будто он виноват в начавшемся море. Схвачена после того, как её соседка донесла страже – за что была вознаграждена бутылью воды.

— У меня умерла грудная дочка, Степанидушка, я была не в себе… – запричитала женщина, полными слёз глазами глядя на Ивана.

— Молчать! – рявкнул он, не дослушав.

Не обращая внимания на мольбы, командующий сделал ещё шаг, к следующему задержанному.

— Это Тихон Сывырьев. Пытался украсть паёк у дозорного. Когда был пойман, выкрикнул, что городская стража – псы кровавого захватчика Роговолда.

— Моя жена и сын умирают от голода. Отпустите ради Зарога… – взмолился Тихон, худой и высокий мужчина, едва стоящий на тонких, как спицы, ногах.

— Закрой рот! – грубо оборвал его Иван и, для убедительности, несильно ударил ладонью по уху.

Преступник вздрогнул всем телом, пошатнулся и рухнул на землю. Смерив его презрительным взглядом, голова стражи прошёл вперёд ещё немного.

— Эта женщина говорила детям, что придёт добрый князь вместо Роговолда и накормит их, – бесстрастно доложил десятник. – Соседи услышали и донесли.

— Это неправда! – истошно закричала она. – Эти сволочи – родня моего покойного мужа! Они просто хотят отобрать мою избу!

— Где её дети? – обернувшись к десятнику, спросил Иван.

— Их не брали. Остались в хате. Может, отправить кого?

— Куда?

— За мальцами. Помрут ведь одни.

— У тебя есть лишняя еда? – холодно осведомился командующий.

— У меня? – растерянно переспросил дружинник. – У меня нет.

— Тогда и говорить не о чем. С этими понятно, – отвернувшись от задержанных, заключил Иван. – Всех повесить на Торговой площади в назидание. Глашатай пусть в течение дня выкрикивает их преступления, чтобы другим было неповадно.

Командующий резко развернулся на каблуках и быстрым шагом вошёл в терем под жалобный вой осуждённых.

Попав сюда впервые, мужчина был удивлён простотой обстановки. Ни дорогих вещей, ни искусно сделанной мебели – лишь грубые лавки да неказистые столы. В Каменце голова стражи был уважаемым вельможей, но в Радограде он, казалось, ничем не отличался от обычного горожанина. Видимо, предшественника – Ростислава – удобства вовсе не заботили.

Теперь внутреннее убранство жилища изменилось. На стенах висели яркие гобелены с изображением Радони. На столах блестела серебряная посуда. Роговолд лично распорядился обустроить это место – слуги принесли вещи из опустевших княжеских покоев, ранее отведённых княжичам.

Иван прошёл по коридору и, войдя в рабочую комнату, сел за дубовый стол, погрузившись в чтение донесений, разложенных перед ним. Даже тут, за толстыми каменными стенами, он слышал стоны и плач задержанных.