Кочергин и Бескрылый - Алёна Моденская Страница 72

Снова пригодился ключ-артефакт. И снова Кочергин пропустил вперёд Дриго. У него же такая светлая голова, что никаких фонариков не надо.

Следом за Дриго Кочергин осторожно спускался вниз по кованой лестнице, держась за холодные перила. Запахи становились резче — внизу кто-то определённо увлёкся алкоголем и превысил собственную норму. Его стошнило, только это не помогло. Человек вонюче потел, даже плакал. Поранился — кровью тянет.

И как-то это снова сильно напоминает историю, приключившуюся с Маловым — опился, описался и дал дуба. Господи, только бы этот Ларион был ещё жив.

Тёмная лестница, снова двойные двери, только теперь деревянные, резные, лакированные. Тускло освещённые коридоры с дверями по обеим сторонам. И везде — разгром. Опалённые обои и скручиваются ошмётками, на полу непонятно чьи мокрые следы, двери сорваны с петель.

Дверь направо. Кабинет, в котором будто бомба разорвалась — всё разбито в щепки. Под ногами постоянно что-то хрустит. Дверь налево. Просторная комната, по полу разбросаны обломки и обрывки пёстрой бумаги. Наверное, здесь было что-то вроде демонстрационного зала с картинами. Паркет вздулся и обуглился. Там, где планочки сохранились — отчётливые округлые чёрные следы.

Ещё несколько разбитых комнат. Затем — массивные двери, как в банковских хранилищах. Видимо, это и был сейф с артефактами для торгов. Теперь эти вещицы разбиты и разбросаны по полу. Полки в квадратной комнате переломаны и выбиты. Сама дверь помята и погнута. Погнута, Ваня! Толстенная сейфовая дверь, которую, наверное, и из гранатомёта так сразу не пробить.

Господи, во что мы ввязались, — пронеслось в мыслях Кочергина.

Дриго махнул рукой, приглашая следовать за ним. В конце коридора оказалась ещё одна дверь, за которой нашёлся уже привычный разгром. Но что хоть чуть-чуть порадовало — там нашёлся ещё и Ларион. Правда, он сидел привязанным к стулу, свесив голову на грудь.

Дриго быстро подошёл и приложил палец к шее галериста. Потом прошептал:

— Живой!

Кочергин быстро обошёл стул, достал швейцарский нож, который всегда носил с собой, и перерезал скотч, которым были стянуты запястья Лариона. Тот хрюкнул, чавкнул и повалился вперёд, прямо на Дриго. Тот его подхватил и аккуратно уложил на пол.

— Вроде цел, — неуверенно произнёс Кочергин, осматривая белую рубашку и тёмные брюки Лариона. Действительно — ни крови, ни порезов, ни ожогов, ни ссадин.

Разве что у рта пара небольших царапин, будто он себе губы искусал. Да ещё несёт по́том и мочой. Точно — брюки-то галерист обмочил. Да ещё его вырвало прямо на себя самого. И весь в испарине, даже лысина блестит.

— Такое ощущение, что ему в рот водку вливали, — пробормотал Кочергин, махнув рукой у лица галериста. Точно — изо рта Лариона отчётливо тянуло алкоголем, к тому же, это объясняет ссадины на губах.

— Совсем чудно́. — Дриго привычно почесал голову, отчего на пол полетели разноцветные искры.

— Давай, ещё спали тут всё, — сердито проговорил Кочергин.

— Извини. Вообще-то Ларион не пьёт. То есть, совсем. Из-за здоровья.

— Спасибо за объяснение, — съязвил Кочергин в ответ на откровенно бесполезную информацию. — Лучше скажи, что тут вообще стряслось.

— Я-то откуда знаю, — развёл руками Дриго. Потом кивнул на галериста: — Это вон туда вопросы.