Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 74

— Просто прогуляться ходила, – сказала она. Пальцы на ручке ложки дрожали.

— Ну, мы рады, что ты вернулась, – сказала Мезуя. Все развернулись к ней. – Итак, прошлой ночью мы потеряли многих. Нам всем больно. Понимаю, никто из вас не хочет сейчас думать о театре, но придется. Впервые за полвека мы можем поставить спектакль, не боясь казни. То, что мы сидим сегодня здесь, живые, – это привилегия. И мы признаем ее, воспользовавшись новообретенной свободой как следует.

— А в «Рояле» правда собираются ставить «Пиратскую вдову»? – спросил кто-то.

— Да, – спокойно ответила Мезуя. – Но мы и так знали, что если ставов свергнут, то Весканора добавит в свой репертуар и обычный театр, помимо сердзата. Мы тут можем только переиграть ее. Но «Сеорсуса», к сожалению, придется отложить.

По кухне пробежался взволнованный шепот.

— И что мы ставим вместо него? – спросила Джаари.

— Мы ставим «Милый зимний вечер», – ответила Мезуя. – Тэз будет отцом, я – королевой, а Шури – Гайдрой. Остальным достанутся эпизодические роли.

Пока она говорила, Шури ела на автопилоте, словно утонувшая в скорби, но за ее невинной маской кипели мысли. У меня закололо в затылке. Она явно не собиралась цепляться за эту работу. А что тогда? Уйти из «Игроков»? Или все было куда хуже? Может, она собиралась их предать? В голове всплыла листовка. Адрес. Могла ли она быть шпионкой из «Рояля»? Сколько денег могла заплатить Веска за планы Мезуи?

— Шури? – спросила Мезуя.

Шури чуть из кожи вон не выпрыгнула:

— Да?

— Будешь играть Гайдру.

— Хорошо.

Мезуя нахмурилась:

— Ну тогда на этом все. Завтра приступаем.

Кухня взорвалась шумом голосов, скрипом лавок и звоном ложек. Во всеобщем хаосе, пока все выстраивались в очередь за ужином, Шури положила ложку, утерла подбородок и проскочила между людьми, словно призрак. Проходя мимо в зал, она даже не удостоила меня взглядом. Мезуя наблюдала за тем, как она уходит.

Опять уходит, прямо посреди ужина.

Я вышла за ней, но потом услышала Найф:

— Уверена, что она потянет? – Танцовщица присоединилась к директору в стремительно растущей очереди.

— У нее нет другого выбора, – ответила Мезуя.

Вот только это было не совсем так. Сердце бешено заколотилось, на задворках сознания раздался голос отца: «Ничего не оставляй на волю случая». Еще одно правило, благодаря которому я была до сих пор жива.

Можно было предложить подменить Шури, пока она скорбит, даже получить временное место среди «Игроков», но дальше-то что?

Мне нужна была безопасность, позиция, на которую я могла рассчитывать. Без «Игроков» мне было больше некуда идти.

Если Шури и правда планировала предать труппу, нужно было найти доказательства. Ухватиться за шанс избавиться от нее с концами.

Я прошла глубже в зал. Стоило мне завернуть за угол, как из подвала выскочила фигура. Скрывшись в тенях, я разглядела силуэт Шури. Она держала в руках сумку. Выйдя в зал, она прокралась по проходу и нырнула за дверь.

Дойдя до края площади Совеста, она бросила взгляд через плечо и свернула в переулок. Я кинулась за ней.

Сцена двадцать четвертая

Фирин

Сейчас

Шури направилась на северо-запад, петляя запутанным сумасшедшим маршрутом через Округ торговцев. Следуя за проблесками светлых волос вдалеке, я пробиралась через переулки, полные обломков, и бульвары, засыпанные осколками стекла и щепками после восстания. Уже начали закрадываться подозрения, что Шури заметила слежку, но тут она вышла в Коммерческий район, всего в одной улице от «Рояля».